Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 4. ГОРАЦИЙ СЛИЗНОРТ

Последние несколько дней Гарри ни на минуту не переставал отчаянно надеяться, что Дамблдор на самом деле придет и заберет его, но теперь, когда он шел рядом с Дамблдором по Тисовой улице, ему вдруг стало неловко. Он никогда еще не разговари­вал с Дамблдором вот так запросто, за пределами школы. Всегда между ними был директорский стол. К тому же в голову лезли воспоминания об их по­следней встрече, еще больше смущая Гарри, — в тот раз он страшно раскричался, не говоря уже о том, Что пытался расколошматить самые ценные прибо­ры в кабинете Дамблдора.

Но Дамблдор вел себя как ни в чем не бывало.

— Держи волшебную палочку наготове, Гарри, — бодро посоветовал он.

— А я думал, мне нельзя колдовать, когда я не в школе, сэр.

— Если на нас нападут, — сказал Дамблдор, — раз­решаю тебе применить любое контрзаклятие, какое придет в голову. Впрочем, не стоит волноваться, не думаю, чтобы кто-нибудь стал нападать на тебя се­годня.

— Почему, сэр?

— Ты со мной, — просто ответил Дамблдор. Он неожиданно остановился на углу Тисовой

улицы.

— Ты, конечно, еще не сдавал на права по транс­грессии? — спросил Дамблдор.

— Нет, — ответил Гарри. — Вроде для этого надо быть совершеннолетним?

— Верно, — сказал Дамблдор. — Значит, тебе нуж­но будет очень крепко держаться за мою руку. За левую, пожалуйста — как ты заметил, правая рука у меня сейчас не совсем здорова.

Гарри ухватился за протянутую руку Дамблдора.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. — Ну, впе­ред.

Гарри почувствовал, что рука Дамблдора выскаль­зывает у него из пальцев, и вцепился в нее изо всех сил. В следующий миг в глазах у него потемнело, его сдавило со всех сторон сразу, он не мог вздох­нуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные пе­репонки прогибались, и вдруг...

Он жадно глотнул холодный ночной воздух и от­крыл слезящиеся глаза. У него было такое чувство, будто его пропихнули через очень тугой резино­вый шланг. Только через несколько секунд Гарри заметил, что Тисовая улица исчезла. Они с Дамбл-дором оказались на безлюдной деревенской пло­щади, в центре которой стоял старый военный па­мятник и несколько скамеек. Гарри запоздало сооб­разил, что только что трансгрессировал в первый раз в жизни.

— Как ты? — заботливо спросил Дамблдор. — К этому ощущению нужно привыкнуть.

— Нормально, — ответил Гарри, потирая уши, ко­торые, судя по всему, с большой неохотой покинули Тисовую улицу. — Но на метле все-таки лучше.

Дамблдор улыбнулся, плотнее стянул дорожный плащ у горла и сказал:

— Сюда.

Он быстрым шагом двинулся вперед, мимо пус­того трактира и нескольких домов. Часы на деревен­ской церкви показывали около полуночи.

— Так скажи мне, Гарри, — проговорил Дамбл­дор. — Твой шрам... Он у тебя болел хоть раз?

Гарри машинально поднял руку ко лбу и потер отметину в виде молнии.

— Нет, — сказал он. — Я даже удивлялся, почему это. Думал, он теперь все время будет огнем гореть, раз Волан-де-Морт снова набрал такую силу.

Гарри посмотрел на Дамблдора снизу вверх и уви­дел, что лицо у него довольное.

— А я, напротив, думал иначе, — сказал Дамбл­дор. — Лорд Волан-де-Морт наконец понял, что у тебя появилась опасная возможность проникать в его мысли и чувства. По-видимому, он закрылся от тебя при помощи окклюменции.

— Я-то не жалуюсь, — сказал Гарри. Ему стало на­много легче жить без тревожных снов и внезапных соприкосновений с эмоциями Волан-де-Морта.

Они завернули за угол, миновали телефонную будку и автобусную остановку. Гарри снова искоса взглянул на Дамблдора.

— Профессор!

— Да, Гарри?

— Где мы сейчас?

— Мы с тобой, Гарри, находимся в очарователь­ной деревушке Бадли-Бэббертон.

— А что мы здесь делаем?

— Ах да, конечно, я же тебе не сказал, — прогово­рил Дамблдор. — Так вот, я уже потерял счет, сколь­ко раз я произносил эту фразу за последние годы, но у нас опять не хватает одного преподавателя. Мы здесь для того, чтобы уговорить одного моего бывшего коллегу нарушить свое уединение и вернуть­ся в Хогвартс.

— А я чем тут могу помочь, сэр?

— О, я думаю, ты как-нибудь пригодишься, — ту­манно ответил Дамблдор. — Сейчас налево, Гарри.

Они свернули в узкую крутую улочку. Окна во всех домах были темными. Здесь тоже чувствовал­ся странный, пробирающий до костей холод, кото­рый уже две недели как поселился на Тисовой улице. Гарри подумал о дементорах, оглянулся через плечо и покрепче сжал в кармане волшебную палочку.

— Профессор, а почему мы не могли просто трансгрессировать прямо в дом к вашему коллеге?

— Потому что это было бы так же невежливо, как выломать парадную дверь, — сказал Дамблдор. — Правила этикета требуют, чтобы мы давали возмож­ность другим волшебникам не впустить нас в дом. Кроме того, жилища волшебников, как правило, ма­гически защищены от нежелательной трансгрессии. К примеру, в Хогвартсе...

—Невозможно трансгрессировать в пределах зам­ка и прилегающей территории, — быстро продек­ламировал Гарри. — Мне говорила Гермиона Грейнджер.

— И она совершенно права. Еще раз налево.

Церковные часы у них за спиной пробили пол­ночь. Гарри было непонятно, почему Дамблдор не считает невежливым являться к своему бывшему кол­леге в столь поздний час, но, раз уж разговор нала­дился, ему хотелось задать более важные вопросы.

— Сэр, я читал в «Ежедневном пророке», что Фаджа уволили...

— Верно, — ответил Дамблдор, сворачивая в пе­реулок, круто поднимающийся в гору. — Как ты, не­сомненно, прочел там же, ему на смену назначен Руфус Скримджер, который прежде руководил Управ­лением мракоборцев.

— А он... Как вы думаете, он хороший министр? — спросил Гарри.

— Интересный вопрос, — промолвил Дамблдор. — Он, конечно, человек способный. Более решитель­ная и сильная личность, чем Корнелиус.

— Да, но я имел в виду...

— Я понимаю, что ты имел в виду. Руфус — чело­век действия, большую часть своей жизни он про­вел, сражаясь с темными волшебниками, и потому не станет недооценивать лорда Волан-де-Морта.

Гарри ждал продолжения, но Дамблдор ничего не сказал о своих разногласиях со Скримджером, упоминавшихся в «Ежедневном пророке», а у Гарри не хватило духу расспрашивать дальше, поэтому он заговорил о другом.

— И еще, сэр... я читал про мадам Боунс...

— Да, — тихо ответил Дамблдор. — Ужасная по­теря. Она была замечательная волшебница. По-мо­ему, нам сюда... Ох!

Забывшись, он указал направление раненой ру­кой.

— Профессор, а что случилось с вашей...

— Некогда сейчас объяснять, — сказал Дамбл­дор. — Это такая захватывающая история, не хочет­ся рассказывать ее наспех.

Он улыбнулся Гарри, и тот понял, что это был не выговор и что ему позволено спрашивать еще.

— Сэр, мне прислали с совой брошюру Минис­терства магии, насчет того, какие меры принимать на случай нападения Пожирателей смерти...

— Я тоже получил такую брошюру, — сказал Дам­блдор, продолжая улыбаться. — Ты нашел в ней что-нибудь полезное?

— Да не особенно.

— Я так и подумал. Ты, например, не спросил ме­ня, какое мое любимое варенье, чтобы убедиться, что я в самом деле профессор Дамблдор, а не об­манщик под его личиной.

— Я не... — Гарри запнулся, не зная, следует ли принимать всерьез упрек Дамблдора.

— На будущее имей в виду, Гарри, — малиновое... Хотя, конечно, будь я Пожирателем смерти, я бы зара­нее выяснил, какое варенье мне больше нравится.

— Понятно, — сказал Гарри. — Так вот, про эту брошюру. Там что-то говорилось о каких-то инферналах. Кто это такие? В брошюрке было не очень понятно.

— Это трупы, — спокойно ответил Дамблдор. — Мертвецы, которых заколдовал темный волшебник и заставил служить себе. Впрочем, инферналов дав­но уже никто не видел — с тех самых пор, как Волан-де-Морт в прошлый раз пришел к власти. Он-то, само собой, перебил достаточно народу, чтобы набрать целую армию инферналов. Вот, Гарри, мы пришли.

Они приближались к аккуратному каменному до­мику, окруженному садом. Кошмарные инферналы не шли у Гарри из головы, он ничего не замечал во­круг, но возле калитки Дамблдор резко остановил­ся, и Гарри чуть не налетел на него.

— Вот те на! Боже мой, боже мой, боже мой...

Гарри посмотрел вдоль ухоженной садовой до­рожки, и у него сжалось сердце. Входная дверь ви­села на одной петле.

Дамблдор оглянулся по сторонам: улица была со­вершенно пустынна.

— Волшебную палочку на изготовку и следуй за мной, Гарри, — сказал он тихо.

Толкнув калитку, Дамблдор быстро и бесшумно двинулся по дорожке к дому. Гарри не отставал от него ни на шаг. Дамблдор медленно приоткрыл дверь, держа перед собой волшебную палочку.

—Люмос!

На острие волшебной палочки зажегся огонек, осветив тесную прихожую. Слева виднелась еще одна полуоткрытая дверь. Подняв над головой светящу­юся волшебную палочку, Дамблдор вошел в гости­ную, Гарри — за ним.

Перед ними открылась картина полного разгро­ма: прямо у их ног лежали разбитые напольные часы с треснувшим циферблатом; маятник валялся чуть в стороне, словно меч, выпавший из руки воина; пи­анино рухнуло набок, рассыпав клавиши по всему полу; рядом поблескивали осколки оборвавшейся люстры; из распоротых диванных подушек высыпа­лись перья. Все было, словно пылью, усыпано мелки­ми осколками стекла и фарфора. Дамблдор поднял волшебную палочку повыше, ее свет упал на стены, забрызганные чем-то липким, темно-красным. Гар­ри тихо охнул, и Дамблдор оглянулся.

— Малоприятное зрелище, — печально заметил он. — Да, здесь произошло нечто ужасное.

Дамблдор осторожно прошел на середину ком­наты, осматривая обломки у себя под ногами. Гар­ри шел за ним, озираясь по сторонам, немного стра­шась того, что могло обнаружиться за разломанным пианино или перевернутым диваном, но мертвого тела нигде не было видно.

— Может быть, они сражались, и... и его утащили силой, профессор? — предположил Гарри, стараясь не задумываться о том, какими должны были быть раны, чтобы брызги долетали до половины стены.

— Едва ли, — тихо ответил Дамблдор, заглядывая за опрокинутое мягкое кресло.

— Вы думаете, он...

— Все еще где-то здесь? Да.

И вдруг без всякого предупреждения Дамблдор нагнулся и ткнул волшебной палочкой в пухлое си­денье кресла.

— Ой-ой! — взвизгнуло кресло.

— Добрый вечер, Гораций, — сказал Дамблдор, выпрямляясь.

У Гарри отвисла челюсть. Там, где всего секунду назад лежало кресло, скорчился невероятно толстый лысый старик Он потирал себе живот и обиженно косился на Дамблдора слезящимися глазками.

— Совсем не обязательно было тыкать с такой си­лой, — проворчал он, тяжело поднимаясь на ноги. — Больно ведь!

Свет от волшебной палочки искрился на его блес­тящей лысине, выпученных глазах, пышных сереб­ристых усах, как у моржа, и полированных пугови­цах темно-бордовой бархатной домашней куртки, надетой поверх сиреневой шелковой пижамы. Его макушка едва доставала Дамблдору до подбородка.

— Как ты догадался? — буркнул толстяк, распря­мившись и все еще потирая живот. Он держался удивительно хладнокровно для человека, которо­го только что разоблачили, когда он прикидывал­ся креслом.

— Мой дорогой Гораций, — усмехнулся Дамбл­дор, — если бы тебя на самом деле навестили Пожи­ратели смерти, над домом была бы Черная Метка.

Толстый волшебник хлопнул себя пухлой рукой по обширному лбу.

— Черная Метка, — пробормотал он. — Чувствовал ведь: что-то я упустил... Ну что ж! Все равно времени бы не хватило. Я и так едва успел навести последний лоск на свою обивку, когда ты вошел в комнату.

Он так тяжело вздохнул, что кончики моржовых усов затрепетали.

— Помочь тебе с уборкой? — вежливо предло­жил Дамблдор.

— Да, пожалуйста.

Они встали спиной к спине — высокий, худой и низенький, круглый волшебники — и одновремен­но плавно взмахнули волшебными палочками.

Мебель разлетелась по местам, осколки безделу­шек мгновенно собрались вместе, перья вернулись в подушки, порванные книги починились и расста­вились по полкам, масляные светильники взмыли в воздух, приземлились на столики по углам и сно­ва зажглись, фотографии в блестящих серебряных рамках стайкой пронеслись через всю комнату и утвердились на письменном столе, целенькие и чис­тенькие, все дырки, трещины и прорехи закрылись, и обои на стенах очистились.

— Кстати, что это была за кровь? — громко по­интересовался Дамблдор, перекрывая звон восста­новленных напольных часов.

— По стенам? Драконья! — прокричал волшеб­ник по имени Гораций.

В ту же минуту люстра с оглушительным скреже­том и звяканьем снова привинтилась к потолку.

Пианино со стуком встало на место, и наступи­ла тишина.

— Да, драконья, — повторил волшебник тоном легкой светской беседы. — Последний флакончик, а цены в последнее время взлетели до небес. Впро­чем, ее еще можно будет использовать.

Он вперевалочку подошел к серванту, взял стояв­ший на нем стеклянный пузырек с густой жидкос­тью и посмотрел на просвет.

— Хм-м... Запылилась немножко.

Он снова поставил флакон на сервант и вздох­нул. Тут его взгляд упал на Гарри.

— Ого! — Большие круглые глаза мгновенно на­целились на лоб Гарри со шрамом в виде молнии. — Ого!

— Это, — представил Дамблдор, шагнув вперед, — Гарри Поттер. Гарри, это мой старинный друг и кол­лега, Гораций Слизнорт.

Слизнорт пронзительно взглянул на Дамбл­дора.

— Так вот как ты намеревался меня убедить, а? Ну так вот, Альбус, мой ответ: нет.

Он прошел мимо Гарри, отпихнув его с дороги с решительным лицом человека, пытающегося одо­леть искушение.

— По крайней мере, выпить нам предложат? — спросил Дамблдор. — Ради старого знакомства?

Слизнорт заколебался.

— Ну хорошо, по глоточку, — сказал он непри­ветливо.

Дамблдор улыбнулся Гарри и подтолкнул его к креслу, очень похожему на то, которое только что так ловко изображал Слизнорт. Кресло стояло возле очага, где теперь Снова пылал огонь, а рядом ярко го­рела масляная лампа. Гарри сел с отчетливым впечат­лением, что Дамблдору для чего-то нужно, чтобы он был на виду И конечно, когда Слизнорт, возивший­ся с графинами и бокалами, снова обернулся лицом к комнате, взгляд его немедленно упал на Гарри.

— Хмф, — произнес он и быстро отвел глаза, слов­но боялся, что они заболят. — Вот, прошу...

Он подал бокал Дамблдору, усевшемуся без при­глашения, сунул поднос в руки Гарри, а сам погру­зился в подушки починенного дивана и в неприяз­ненное молчание. Ножки у него были такие коро­тенькие, что не доставали до полу.

— И как же ты поживаешь, Гораций? — спросил Дамблдор.

— Не очень хорошо, — сразу же ответил Слиз­норт. — Легкие никуда не годятся. Хрипы. И к тому же ревматизм. Хожу с трудом. Что делать, возраст. Постарел я. Устал.

— Однако ты, должно быть, двигался довольно резво, чтобы подготовить нам такой любезный при­ем за столь короткое время, — заметил Дамблдор. — Вряд ли ты узнал о нашем приходе больше чем за три минуты.

В голосе Слизнорта прозвучали одновременно досада и гордость:

— Две. Я принимал ванну, не услышал, когда сра­ботало заклинание от непрошеных гостей. Тем не менее, — прибавил он строго, будто спохватив­шись, — факт остается фактом: я старый человек, Альбус. Усталый старик, который заработал себе пра­во на спокойную жизнь и некоторые элементарные удобства.

«Вот уж что у него точно есть», — подумал Гарри, оглядывая комнату. Она была душная и слишком тес­но заставленная, но никто не мог бы назвать ее не­достаточно удобной. Здесь были мягкие кресла, ска­меечки для ног, напитки и книги, коробки шоколад­ных конфет и пухлые диванные подушки. Если бы Гарри не знал, кто здесь живет, представил бы, что это богатая и капризная старая леди.

— Ты моложе меня, Гораций, — заметил Дамбл­дор.

— Так, может, тебе и самому стоит подумать о за­служенном отдыхе, — напрямик высказался Слиз­норт. Его светлые, выпуклые, как крыжовник, гла­за обратились к поврежденной руке Дамблдора. — Я смотрю, реакция уже не та.

— Ты совершенно прав, — спокойно ответил Дам­блдор и поддернул рукав, открывая кончики обгоре­лых, почерневших пальцев. От этого зрелища у Гарри по спине побежали мурашки. — Я, безусловно, уже не так быстр, как раньше. Но, с другой стороны...

Он пожал плечами и развел руки в стороны, как бы говоря, что старость имеет свои преимущества, и Гарри вдруг заметил на его здоровой руке коль­цо, какого никогда прежде не видел у Дамблдора: большой, довольно грубо сделанный перстень из металла, по виду похожего на золото, с большим черным камнем, треснувшим посередине. Взгляд Слизнорта тоже на мгновение задержался на кольце, и Гарри увидел, как на его широком лбу появилась и тут же исчезла крохотная морщинка.

— Так как же, Гораций, все эти предосторожности на случай незваных гостей... От кого ты все-таки пря­чешься — от Пожирателей смерти или от меня? — спросил Дамблдор.

— Да зачем нужен Пожирателям смерти такой жалкий, измученный жизнью старикашка, как я? — воскликнул Слизнорт.

— Полагаю, для того, чтобы обратить твои весь­ма немалые таланты на запугивание, пытки и убий­ства, — ответил Дамблдор. — Или ты хочешь сказать, что они еще не приходили вербовать тебя?

Слизнорт со злостью посмотрел на Дамблдора, потом пробормотал:

— Я не дал им такой возможности. Я уже целый год в бегах. Не задерживаюсь на одном месте доль­ше недели. Перебираюсь из одного магловского дома в другой... Владельцы этого жилья проводят отпуск на Канарах. Здесь очень приятно, жаль бу­дет уезжать. Все до смешного просто, если знаешь как. Одно простенькое Замораживающее заклинаньице на эту нелепую сигнализацию от воров, ко­торой маглы пользуются вместо вредноскопов, да позаботиться, чтобы соседи не заметили, когда бу­дешь перевозить пианино.

— Ловко придумано, — сказал Дамблдор. — Толь­ко, пожалуй, немного утомительно для измученного старикашки, который ищет тишины и покоя. А вот если бы ты вернулся в Хогвартс...

— Только не говори мне, что в этой треклятой школе у меня будет спокойная жизнь! Не сотрясай понапрасну воздух, Альбус! Может быть, я и скры­ваюсь, однако до меня доходили разные слухи пос­ле того, как от вас ушла Долорес Амбридж! Если так у вас теперь обращаются с учителями...

— Профессор Амбридж не поладила с табуном кентавров, — сказал Дамблдор. — Вряд ли у тебя, Гораций, хватило бы ума явиться в Запретный лес и обозвать толпу разъяренных кентавров «мерзки­ми полукровками».

— Так вот, значит, как было дело! — воскликнул Слизнорт. — Что за идиотка! Она мне никогда не нравилась.

Гарри не сдержал смешок. Дамблдор и Слизнорт разом поглядели на него.

— Извините, — быстро сказал Гарри. — Просто мне она тоже не понравилась.

Дамблдор внезапно встал.

— Уже уходите? — обрадовался Слизнорт.

— Нет, я хотел воспользоваться здешним туале­том, если можно, — сказал Дамблдор.

— А, — сказал Слизнорт, явно разочарованный. — Вторая дверь налево по коридору.

Дамблдор вышел из комнаты. Дверь за ним закры­лась, и наступила тишина. Через пару минут Слиз­норт поднялся на ноги, явно не зная, чем себя за­нять. Он исподтишка взглянул на Гарри, затем по­дошел к камину и повернулся спиной к огню, грея свою обширную заднюю часть.

— Не воображай, будто я не знаю, зачем он тебя сюда притащил, — сказал Слизнорт ни с того ни с сего.

Гарри молча смотрел на него. Водянистые глаз­ки Слизнорта вновь скользнули по шраму Гарри, на этот раз не оставив без внимания и все лицо.

— Ты очень похож на отца.

— Да, мне говорили, — сказал Гарри.

— Только не глаза. Глаза у тебя...

— Мамины, ага. — Гарри так часто это слышал, что ему уже начало слегка надоедать.

— Хмф. Да, ну-ну. Безусловно, учителям не по­лагается заводить любимчиков, но она была одной из моих любимых учениц. Твоя мама, — пояснил Слизнорт в ответ на вопросительный взгляд Гар­ри, — Лили Эванс. Очень способная. И такая жи­вая, веселая, знаешь ли. Прелестная девочка. Пом­ню, я ей все говорил, что ей бы лучше было учиться на моем факультете. Она еще каждый раз так дерзко мне отвечала...

— А какой был ваш факультет?

— Я был деканом Слизерина, — сказал Слиз­норт. — Ну, ну, ну, — поспешно прибавил он, заме­тив выражение лица Гарри, и погрозил ему пухлым пальцем, — только не надо ставить это мне в вину. Ты-то, надо думать, гриффиндорец, как и твоя мама? Да, такие особенности, как правило, передаются по наследству. Хоть и не всегда. Не слыхал про Сириу­са Блэка? Должен был слышать, о нем уж года два по­стоянно пишут в газетах. Он недавно погиб...

Как будто невидимая рука скрутила внутреннос­ти Гарри.

— Так вот, они с твоим отцом были большие при­ятели, когда учились в школе. Все Блэки были на моем факультете, а Сириус оказался в Гриффиндоре! А жаль, он был талантливый мальчик Позже у меня учился его брат, Регулус, но мне хотелось бы их всех собрать у себя.

Он говорил, словно азартный коллекционер, у ко­торого на аукционе из-под носа увели редкий экс­понат. Видимо, с головой уйдя в воспоминания, он отрешенно созерцал противоположную стену, рас­сеянно поворачиваясь то в одну, то в другую сторо­ну, чтобы спина равномерно прогревалась.

— Твоя-то мама была магловского происхожде­ния. Я ушам своим не поверил, когда узнал об этом. Она так блестяще училась, я был уверен, что она из чистокровных волшебников.

— Моя лучшая подруга — из семьи маглов, — ска­зал Гарри, — и учится лучше всех на нашем курсе.

— Иногда это случается. Забавно, правда? — ска­зал Слизнорт.

— Не очень, — холодно ответил Гарри. Слизнорт удивленно посмотрел на него.

— Не думай, что я человек с предрассудками! — воскликнул он. — Нет, нет, нет! Я ведь только что ска­зал, что твоя мама была одной из моих самых люби­мых учениц за все эти годы! Был еще Дирк Крессвелл, на год младше нее, он теперь начальник Управления по связям с гоблинами, тоже из магловской семьи, необычайно одаренный юноша и до сих пор снаб­жает меня из первых рук весьма ценными сведени­ями о том, что делается в банке «Гринготтс»!

Он пару раз приподнялся на цыпочки с само­довольной улыбкой и указал на блестящие рамки с фотографиями на комоде; на каждой фотографии виднелись несколько крошечных движущихся фи­гурок.

— Все это мои бывшие ученики, и все фотогра­фии с подписями. Обрати внимание, вот это Вар­нава Кафф, главный редактор «Ежедневного проро­ка», он всегда интересуется моим мнением о послед­них новостях. А это — Амброзиус Флюм, владелец «Сладкого королевства», непременно присылает це­лую корзину сладостей на день рождения, и все по­тому, что я ему устроил знакомство с Цицероном Харкиссом, который первым взял его на работу! А в заднем ряду, если вытянешь шею, ты сможешь увидеть Гвеног Джонс — она, как всем известно, ка­питан команды «Холихедские гарпии». Многие удив­ляются, что я в дружеских отношениях с «Гарпия­ми» и в любой момент могу получить бесплатные билеты на их матч!

Эта мысль, по-видимому, привела его в отлич­ное настроение.

— Все эти люди присылают вам разные вещи — значит, они знают, как вас можно найти? — спросил Гарри, невольно удивившись, как это Пожиратели смерти до сих пор не выследили Слизнорта, если корзины конфет, билеты на квиддич и гости, жаж­дущие совета, так легко находят к нему дорогу.

Улыбка исчезла с лица Слизнорта так же быстро, как брызги крови со стен его комнаты.

— Разумеется, нет, — сказал он, глядя на Гарри сверху вниз. — Я уже год ни с кем не общаюсь.

Похоже, он и сам поразился собственным сло­вам. На мгновение вид у Слизнорта стал довольно-таки расстроенный. Потом он пожал плечами:

— Что делать... В такие времена благоразумные волшебники стараются не высовываться. Дамблдо­ру хорошо говорить, но для меня сейчас поступить преподавателем в Хогвартс — все равно что пуб­лично объявить о своем союзе с Орденом Феникса! В Ордене, безусловно, прекрасные люди, отважные, благородные и так далее, но меня лично не устраи­вает их уровень смертности...

— Совсем необязательно вступать в Орден, что­бы преподавать в Хогвартсе, — сказал Гарри. Ему не до конца удалось сдержать насмешливую нотку в голосе; трудно было посочувствовать изнеженному Слизнорту когда ему вспомнилось, как Сириус жил в пещере и питался крысами. — Большинство учи­телей не состоят в Ордене, и никого из них пока не убили — ну, если только не считать Квиррелла, но ему так и надо, ведь он сотрудничал с Волан-де-Мортом.

Гарри был совершенно уверен, что Слизнорт — один из тех волшебников, кто не в состоянии спо­койно слышать имя Волан-де-Морта, и действитель­но, Слизнорт весь передернулся и протестующе пис­кнул, но Гарри не стал обращать на это внимания.

— По-моему, в Хогвартсе гораздо безопаснее, чем в других местах, пока директор там Дамблдор. Гово­рят, он единственный волшебник, которого боялся Волан-де-Морт, правда? — продолжал свое Гарри.

Слизнорт отрешенно устремил взгляд в про­странство. По-видимому, он обдумывал слова Гарри.

— Что ж, это верно, Тот-Кого-Нельзя-Называть никогда не стремился сразиться с Дамблдором, — неохотно пробормотал он. — И, пожалуй, вполне можно предположить, что, поскольку я не присо­единился к Пожирателям смерти, Тот-Кого-Нельзя-Называть вряд ли числит меня среди своих друзей... А в этом случае, пожалуй, я и в самом деле был бы в большей безопасности поблизости от Альбуса... Не стану скрывать, смерть Амелии Боунс потряс­ла меня... Если уж она, при ее-то связях в Министер­стве, при ее возможностях защиты...

Тут в комнату вернулся Дамблдор. Слизнорт вздрогнул, как будто совсем позабыл о его присут­ствии в доме.

— Ах, это ты, Альбус, — проговорил он. — Долго же ты, однако. Расстройство желудка?

— Нет, просто я читал магловские журналы, — сказал Дамблдор. — Обожаю схемы для вязания. Ну что ж, Гарри, мы с тобой уже достаточно долго зло­употребляем гостеприимством Горация, пора и честь знать.

Гарри с готовностью вскочил на ноги. Слизнорт слегка растерялся:

— Уже уходите?

— Да, уходим. Я всегда умел вовремя признать свое поражение.

— Поражение?

Слизнорт страшно разволновался. Он сцепил руки, завертел толстыми большими пальцами, заер­зал, глядя, как Дамблдор закутывается в свой дорож­ный плащ, а Гарри застегивает молнию на куртке.

— Итак, очень жаль, что ты не хочешь работать у нас, Гораций, — сказал Дамблдор и помахал на про­щание здоровой рукой. — В Хогвартсе были бы рады твоему возвращению. Если захочешь как-нибудь нас навестить, всегда будешь дорогим гостем, несмотря на повышенные меры безопасности...

— Да, да... спасибо за приглашение... вот и я го­ворю...

— Стало быть, до свидания!

— Пока, — сказал Гарри.

Они были уже у выхода на улицу, когда сзади по­слышался крик

— Ну хорошо, хорошо, я согласен! Дамблдор обернулся. Запыхавшийся Слизнорт

стоял в дверях гостиной.

— Ты согласен вернуться на работу?

— Да, да, — раздраженно ответил Слизнорт. — Я, должно быть, с ума сошел, но — да, я согласен.

— Чудесно! — просиял Дамблдор. — В таком слу­чае, Гораций, до встречи первого сентября!

— Да уж, до встречи, — буркнул Слизнорт. Когда они шли по садовой дорожке, им вслед нес­ся голос Горация:

— Но смотри, Дамблдор, я потребую прибавки! Дамблдор тихонько хмыкнул. Садовая калитка

захлопнулась за ними, и они пустились в обратный путь вниз по темным переулкам среди клубящего­ся тумана.

— Молодец, Гарри, — сказал Дамблдор.

— Да я ничего не сделал, — удивился Гарри.

— Да нет, сделал. Ты показал Горацию, насколь­ко для него выгодно вернуться в Хогвартс. Он тебе понравился?

-Ну-у...

Гарри и сам не знал, понравился ему Слизнорт или не понравился. Пожалуй, он довольно симпатич­ный, но какой-то уж очень самовлюбленный и еще, что бы он там ни говорил, слишком сильно удивля­ется, что девочка из семьи маглов может стать хо­рошей волшебницей.

Дамблдор избавил Гарри от необходимости вы­сказать все это вслух.

— Гораций, — сказал он, — очень любит комфорт. А еще он любит собирать вокруг себя знаменитостей, преуспевающих и влиятельных людей. Ему нравится думать, что они прислушиваются к нему. Он сам ни­когда не стремился восседать на троне, предпочи­тает занять место за его спинкой — там, знаешь ли, легче развернуться. В свое время в Хогвартсе он от­бирал для себя любимчиков среди учеников — кого за ум, кого за честолюбие, кого за обаяние или та­лант, причем удивительно ловко определял имен­но тех, кто потом добился известности в той или иной области. Гораций даже основал своеобразный клуб своих любимчиков с самим собой во главе. Он знакомил их с нужными людьми, налаживал полез­ные контакты между членами клуба и всегда что-то с этого имел, будь то коробочка его любимых заса­харенных ананасов или возможность порекомендо­вать своего человека на освободившуюся должность в Управлении по связям с гоблинами.

Гарри вдруг представилась необыкновенно яр­кая картинка: громадный раздувшийся паук плетет свою паутину и время от времени дергает за ни­точки, подтягивая к себе поближе сочных и жир­ных мух.

— Я не для того все это тебе рассказываю, — про­должил Дамблдор, — чтобы восстановить тебя против Горация, или, как его теперь следует называть, про­фессора Слизнорта, а для того, чтобы ты был насто­роже. Несомненно, он постарается и тебя включить в свою коллекцию. Ты, Гарри, стал бы у него самым ценным экспонатом: Мальчик, Который Выжил... Из­бранный — так тебя теперь называют.От этих слов Гарри пробрал холод, никак не свя­занный с окружающим туманом. Они напомнили ему то, что он услышал несколько недель назад — слова, которые для него имели особый, ужасный

СМЫСЛ:

«Ни один из них не может жить спокойно, пока жив другой...»

Дамблдор остановился, поравнявшись с церко­вью, мимо которой они проходили по дороге к Слизнорту.

— Дальше можно не идти. Держись за мою руку, Гарри.

На этот раз Гарри заранее приготовился к транс­грессии, но все же ощущение было не из приятных. Когда давление прекратилось и он снова смог вдох­нуть, оказалось, что они с Дамблдором стоят на про­селочной дороге, а впереди виднеется второе из его самых любимых строений на свете — «Нора». Мгно­вение леденящего ужаса прошло, у Гарри сразу стало легче на душе при виде этого дома. Там Рон... И мис­сис Уизли — Гарри не знал человека, который гото­вил бы лучше, чем она...

— Если ты не возражаешь, Гарри, — сказал Дам­блдор, входя в ворота, — я хотел бы еще кое о чем с тобой поговорить, прежде чем мы расстанемся. Зайдем сюда?

Дамблдор показал на полуразвалившийся ка­менный сарайчик, где Уизли хранили метлы. Слег­ка озадаченный, Гарри вошел за ним через скрипу­чую дверь в тесное помещение размером немного меньше обычного чулана. Дамблдор зажег огонек на конце волшебной палочки, так что получилось не­что вроде карманного фонарика, и улыбнулся Гар­ри, глядя на него сверху вниз.

— Надеюсь, ты простишь мне, что я упоминаю об этом, но я доволен и немного горжусь тем, как хо­рошо ты держишься после всего, что свалилось на тебя в Министерстве. С твоего позволения, я думаю, что Сириус гордился бы тобой.

Гарри сглотнул комок в горле, голос его куда-то подевался. Ну не мог он говорить о Сириусе. Невы­носимо было слышать, как дядя Вернон спрашива­ет: «Его крестный помер?» — и еще хуже, когда Слиз­норт мимоходом упомянул его имя.

— Очень горько, — тихо сказал Дамблдор, — что вы с Сириусом так недолго были вместе. Жестокая случайность оборвала ваши отношения, а они мог­ли стать долгими и счастливыми.

Гарри кивнул, пристально рассматривая паука, ка­рабкавшегося по шляпе Дамблдора. Он чувствовал, что Дамблдор понимает. Может быть, даже догады­вается, что, пока не пришло его письмо, Гарри поч­ти все время лежал у себя на кровати, отказывался от еды и только смотрел в туманное окно, полное той холодной пустоты, которая у него теперь всег­да ассоциировалась с дементорами.

— Просто тяжело, — сказал наконец Гарри чуть слышно, — знать, что он никогда больше мне не на­пишет.

У него вдруг защипало глаза, и он моргнул. Ка­залось глупостью признаться, но это было чуть ли не самое чудесное в его встрече с крестным — за пределами Хогвартса появился кто-то, кому небез­различно, что с ним происходит, кто ему почти как отец... А теперь уже никогда почтовая сова не при­несет ему такого утешения...

— Сириус олицетворял для тебя многое из того, чего ты был прежде лишен, — мягко проговорил Дам­блдор. — Естественно, что ты горюешь о нем...

— Но пока я торчал у Дурслей, — перебил Гарри более твердым голосом, — я понял, что нельзя отго­родиться от всех... нельзя сломаться. Сириус бы это­го не хотел, правда? И вообще жизнь слишком ко­ротка... Вот, например, мадам Боунс или Эммелина Вэнс... Кто знает, может, следующим буду я, верно? Но если и так, — сказал он яростно и взглянул пря­мо в голубые глаза Дамблдора, блестевшие при све­те волшебной палочки, — я уж постараюсь захватить с собой столько Пожирателей смерти, сколько смо­гу, и самого Волан-де-Морта тоже, если получится.

— Сказано истинным сыном твоих мамы и папы и истинным крестником Сириуса! — сказал Дамбл­дор, одобрительно хлопнув Гарри по спине. — Сни­маю шляпу! Вернее, снял бы, если бы не боялся осы­пать тебя пауками. А теперь, Гарри, на другую, но весьма близкую тему... Если я правильно понял, ты в последние две недели регулярно просматривал «Ежедневный пророк»?

— Да, — ответил Гарри. Сердце у него забилось чуть быстрее.

— В таком случае ты, вероятно, заметил, мягко говоря, утечку информации касательно твоих при­ключений в Зале пророчеств?

— Да, — повторил Гарри. — И теперь все знают, что именно я...

— Нет, не знают, — прервал его Дамблдор. — Толь­ко два человека во всем мире знают целиком содер­жание пророчества, касающегося тебя и лорда Во­лан-де-Морта, и оба они стоят сейчас в этом воню­чем, полном пауков сарае. Но действительно многие догадываются, и совершенно правильно догадыва­ются, что Волан-де-Морт посылал своих Пожира­телей смерти похитить некое пророчество и что в этом пророчестве шла речь о тебе.

Далее, полагаю, я не ошибусь, если предположу, что ты никому не рассказывал о том, что тебе из­вестно содержание пророчества?

— Нет, — ответил Гарри.

— В целом, это мудрое решение, — сказал Дам­блдор. — Впрочем, я думаю, ты мог бы сделать ис­ключение для своих друзей, мистера Рональда Уиз­ли и мисс Гермионы Грейнджер. Да, — подтвердил он, видя изумление Гарри, — я считаю, что им сле­дует об этом знать. Ты оказываешь им плохую услу­гу, скрывая от них такую важную вещь.

— Я не хотел...

— Встревожить их и напугать? — спросил Дам­блдор, глядя на Гарри поверх очков. — Или, может быть, не хотел признаться, что ты сам встревожен и напуган? Твои друзья нужны тебе, Гарри. Как ты сам очень верно заметил, Сириус не хотел бы, что­бы ты отгородился от всех.

Гарри молчал, но Дамблдору как будто и не тре­бовалось ответа. Он продолжал:

— И еще об одном, также близком предмете. Мне хотелось бы в этом году позаниматься с тобой ин­дивидуально.

— Заниматься индивидуально — с вами? — по­вторил Гарри, от удивления позабыв свои мрачные мысли.

— Да. Думаю, настало время мне принять более активное участие в твоем обучении.

— А чему вы будете меня учить, сэр?

— О, всему понемножку, — беззаботно ответил Дамблдор.

Гарри ждал, затаив дыхание, но Дамблдор не стал вдаваться в подробности. Тогда Гарри задал другой вопрос, который его немного беспокоил:

— Если я буду заниматься с вами, значит, мне больше не нужно будет ходить на уроки окклюмен-ции к Снеггу, да?

— К профессору Снеггу, Гарри... Нет, не нужно.

— Хорошо, — обрадовался Гарри, — а то у нас с ним получилось...

Он запнулся, не решаясь высказать то, что думал на самом деле.

— Думаю, слово «фиаско» подойдет здесь лучше всего, — сказал Дамблдор, кивая.

Гарри засмеялся.

— Значит, я теперь почти не буду встречать­ся с профессором Снеггом, — сказал он, — потому что он не даст мне продолжить курс зельеварения, если я не получу за экзамен отметку «превосходно», а я знаю, что не получу.

— Не спеши, совят по осени считают, — очень серьезно проговорил Дамблдор. — В данном случае, я думаю, подсчет совят состоится завтра, точнее, уже сегодня. А теперь еще два слова, Гарри, и мы с то­бой расстанемся. Во-первых, с этой минуты всег­да держи при себе мантию-невидимку. Даже когда будешь в Хогвартсе. Просто на всякий случай, ты меня понял?

Гарри кивнул.

— И последнее. Пока ты находишься здесь, Ми­нистерство магии будет охранять «Нору» по пер­вому разряду. Эти меры связаны со значительны­ми неудобствами для Артура и Молли — например, их почту перед доставкой будут проверять в Мини­стерстве. Они не возражают, потому что беспоко­ятся о твоей безопасности. Ты плохо их отблагода­ришь, если станешь рисковать своей головой, пока гостишь в их доме.

— Я понимаю, — быстро сказал Гарри.

— Что ж, очень хорошо. — Дамблдор толкнул дверь сарая и вышел во двор. — Я вижу в кухне свет. Давай наконец дадим Молли возможность всласть поохать над тем, как ты исхудал.