Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 7. КЛУБ СЛИЗНЕЙ

Большую часть оставшейся от каникул недели Гарри провел в раздумьях о том, что могло означать поведение Малфоя в Лютном переулке. Особенно его настораживало самодовольное выражение лица Малфоя, когда тот выходил из лавки. Так обрадовать Малфоя могла только какая-нибудь гадость. Но к не­которой досаде Гарри выяснилось, что Рон и Гермиона, в отличие от него, не слишком интересуются деятельностью Малфоя; во всяком случае, через не­сколько дней им надоело это обсуждать.

— Да, Гарри, я уже говорила: я согласна, что это довольно подозрительно, — с легким нетерпением сказала Гермиона. Она сидела на подоконнике в ком­нате Фреда и Джорджа, поставив ноги на одну из картонных коробок, и очень неохотно оторвалась от новенького учебника «Расширенный курс пере­вода древних рун». — Но мы же решили, что тут мо­жет быть много самых разных объяснений.

— Может, у него сломалась Рука Славы, — рассе­янно сказал Рон, пытаясь распрямить погнутые пру­тики в хвосте своей метлы. — Помнишь, у него была такая высохшая рука?

— А почему он сказал: «Не забудь, береги вот это»? — в сотый раз спросил Гарри. — Такое впечат­ление, что второй из пары испортившихся предме­тов был у Горбина, а Малфою были нужны оба.

— Ты так считаешь? — пробормотал Рон, соскре­бая грязь с рукоятки метлы.

— Ага, считаю, — подтвердил Гарри. Поскольку Рон и Гермиона не откликнулись, он добавил: — Отец Малфоя сидит в Азкабане. Думаете, Малфою не хо­чется отомстить?

Рон поднял голову и заморгал.

— Малфою, отомстить? Да что он может?

— Я же о том и говорю. Не знаю я, что он мо­жет! — вышел из себя Гарри. — Но он что-то заду­мал, и я считаю, что к этому нужно отнестись серь­езно. У него отец — Пожиратель смерти, и...

Гарри замолчал, неподвижным взглядом уставив­шись в окно за спиной у Гермионы и раскрыв рот. Его поразила совершенно неожиданная мысль.

— Гарри? — встревожилась Гермиона. — Что слу­чилось?

— У тебя что, шрам опять заболел? — испуган­но спросил Рон.

— Он сам — Пожиратель смерти, — медленно проговорил Гарри. — Он стал Пожирателем смер­ти вместо своего отца!

Наступила пауза, а потом Рон покатился со смеху:

— Малфой? Ему всего шестнадцать лет, Гарри! Ты думаешь, Сам-Знаешь-Кто принял бы Малфоя в свои ряды?

— Это очень маловероятно, Гарри, — сказала Гермиона с осуждением в голосе. — С чего ты это взял?

— Помните, у мадам Малкин... Она к нему не при­тронулась, только хотела закатать повыше рукав, а он завопил и отдернул руку. Левую. У него там клей­мо — Черная Метка.

Рон и Гермиона переглянулись.

— Ну... — протянул Рон, явно не убежденный.

— Я думаю, он просто хотел поскорее уйти отту­да, Гарри, — сказала Гермиона.

— Он что-то такое показал Горбину, а мы не ви­дели, что это было, — упрямо стоял на своем Гар­ри. — И Горбин страшно испугался. Это была Мет­ка, я знаю. Он показал Горбину, с кем тот имеет дело. После этого Горбин стал принимать его всерьез, вы сами видели!

Рон и Гермиона снова переглянулись.

— Как-то я не уверена, Гарри...

— Нет, по-моему, вряд ли Сам-Знаешь-Кто при­нял бы к себе Малфоя...

Раздраженный, но по-прежнему уверенный в сво­ей правоте, Гарри сгреб в охапку кучу грязных ман­тий для квиддича и вышел из комнаты; миссис Уиз­ли постоянно уговаривала всех не тянуть со стиркой и упаковкой до последней минуты. На площадке Гар­ри столкнулся с Джинни, которая возвращалась к себе в комнату со стопкой свежевыстиранной одежды.

— Я бы на твоем месте не ходила сейчас на кух­ню, — предупредила она. — Там разливается Флегма.

— Постараюсь не поскользнуться, — улыбнул­ся Гарри.

И точно, когда он вошел на кухню, оказалось, что Флер сидит за кухонным столом и увлеченно рас­писывает планы своей свадьбы с Биллом, а миссис Уизли мрачно надзирает за тем, как чистится сама собой целая гора брюссельской капусты.

— Мы с Биллом уже почти решили, чтобы были только две подружки невесты. Джинни и Габ'гиэль очень мило будут смот'геться вместе. Я думаю одеть их в бледно-золотое... Розовый будет ужасен п'ги цве­те волос Джинни...

— Ах, Гарри! — громко сказала миссис Уизли, вклинившись в монолог Флер. — Вот хорошо, я как раз хотела тебе рассказать, как будет завтра орга­низована ваша поездка в Хогвартс. Нам опять дадут машины из Министерства, а на вокзале нас встре­тят мракоборцы...

— Тонкс тоже будет? — спросил Гарри, отдавая миссис Уизли свои спортивные мантии.

— Нет, не думаю. Кажется, Артур говорил, что она дежурит где-то в другом месте.

— Она совсем запустила себя, эта Тонкс, — задум­чиво пробормотала Флер, разглядывая свое ослепи­тельное отражение на обратной стороне чайной ло­жечки. — Я считаю, это большая ошибка...

— Да-да, спасибо, — ядовито отозвалась миссис Уизли, снова перебив Флер на полуслове. — Ты уж поторопись, Гарри. Постарайтесь, если можно, упа­ковать чемоданы сегодня к вечеру, чтобы не было этой вечной суматохи в последнюю минуту.

И действительно, отъезд на следующее утро про­шел непривычно гладко. Когда министерские маши­ны подкатили к крыльцу, все уже было готово: че­моданы сложены, Гермионин кот Живоглот надеж­но заперт в дорожную корзинку, Букля, Сычик Рона и Арнольд, новенький лиловый пушистик Джинни, рассажены по клеткам.

— О'ревуар, 'Арри, — сказала Флер грудным го­лосом и расцеловала его на прощание.

Рон тоже сунулся вперед, глядя на нее с надеж­дой, но Джинни подставила ногу, и Рон шмякнулся носом в пыль у ног Флер. Весь красный, разъярен­ный и перепачканный, он, не попрощавшись, по­скорее забрался в машину.

На вокзале Кингс-Кросс их не ждал сияющий от радости Хагрид. Вместо этого двое угрюмых боро­датых мракоборцев в темных магловских костюмах шагнули навстречу, как только машины останови­лись, и, молча пристроившись с боков, отконвои­ровали всю компанию в здание вокзала.

— Скорее, скорее через барьер, — торопила мис­сис Уизли, которую суровая деловитость мракобор­цев заметно выбила из колеи. — Пусть Гарри идет вперед, а с ним...

Она вопросительно посмотрела на одного из мра­коборцев. Тот коротко кивнул, крепко взял Гарри за руку выше локтя и подтолкнул к барьеру между плат­формами девять и десять.

— Спасибо, я и сам дойду, — разозлился Гарри и вырвал руку.

Он толкнул багажную тележку прямо на сплош­ной барьер, не оглядываясь на своего безмолвного провожатого. Секунду спустя он стоял на платформе девять и три четверти, где уже разводил пары ярко-алый «Хогвартс-экспресс».

Еще через несколько секунд рядом с ним очути­лись Гермиона и четверо Уизли. Не дожидаясь разре­шения своего сурового мракоборца, Гарри двинулся вперед по платформе, высматривая свободное купе и махнув рукой Рону и Гермионе, чтобы шли за ним.

— Мы не можем, Гарри, — смущенно сказала Гер­миона. — Нам с Роном надо в вагон старост, а по­том мы должны какое-то время следить за поряд­ком в коридорах.

— Ах да, я забыл, — буркнул Гарри.

— Давайте-ка быстрее по вагонам, до отхода по­езда осталось всего несколько минут, — сказала мис­сис Уизли, взглянув на часы. — Счастливого тебе учебного года, Рон...

— Мистер Уизли, можно вас на минуточку? — спросил Гарри под действием внезапного порыва.

— Конечно.

Мистер Уизли слегка удивился, но вслед за Гар­ри отошел на несколько шагов, туда, где их не было слышно остальным.

Гарри еще раньше все обдумал и пришел к заклю­чению, что, если уж кому-то рассказывать о своих догадках, самый подходящий человек — мистер Уиз­ли; во-первых, он работает в Министерстве и, зна­чит, лучше кого-нибудь другого сможет организо­вать дальнейшее расследование, а во-вторых, от него меньше риска услышать гневную отповедь.

Гарри видел, что миссис Уизли и суровый мракоборец бросают на них издали подозрительные взгляды.

— Когда мы были в Косом переулке, — начал Гар­ри, но мистер Уизли, сделав гримасу, его перебил.

— Неужели я сейчас услышу правду о том, куда вы девались с Гермионой и Роном, когда якобы на­ходились в задней комнате магазинчика Фреда и Джорджа?

— Откуда вы...

— Гарри, помилуй, ты разговариваешь с челове­ком, который вырастил Фреда и Джорджа!

— Э-э... Ну, да, мы не были в задней комнате.

— Очень хорошо. Поведай же мне самое худшее.

— Понимаете, мы следили за Драко Малфоем. Мы спрятались под моей мантией-невидимкой.

— У вас была для этого какая-то конкретная при­чина или просто вам так захотелось?

— Мне показалось, что Малфой что-то задумал, — объяснил Гарри, не обращая внимания на полуна­смешливый, полунетерпеливый вид мистера Уиз­ли. — Он удрал от своей матушки, и я хотел знать, зачем ему это понадобилось.

— Да, конечно, — вздохнул мистер Уизли. — И как, узнал?

— Он пошел в «Горбин и Бэрк», — сказал Гарри, — и стал там запугивать этого типа, Горбина. Требовал, чтобы тот помог ему что-то починить. И еще он хо­тел, чтобы Горбин сберег для него какую-то вещь. Было похоже, что эта вещь вроде той, которую нуж­но починить. Как будто это пара. И еще... — Гарри набрал побольше воздуху. — Еще одно. Мы видели,

Малфой так и взвился, когда мадам Малкин хотела дотронуться до его левой руки. Я думаю, у него там Черная Метка. Я думаю, он стал Пожирателем смер­ти вместо своего отца.

Мистер Уизли заметно растерялся. Помолчав не­много, он сказал:

— Гарри, я сомневаюсь, чтобы Сам-Знаешь-Кто позволил шестнадцатилетнему мальчику...

— А разве кто-нибудь на самом деле знает, что может и чего не может сделать Сами-Знаете-Кто? — рассердился Гарри. — Мистер Уизли, простите меня, но разве это не стоит расследовать? Если Малфой хочет что-то починить и для этого ему приходится угрожать и запугивать Горбина, так, наверное, это какая-нибудь Темная или опасная вещь, правда?

— Сказать по правде, Гарри, я в этом сомнева­юсь, — медленно проговорил мистер Уизли. — Ви­дишь ли, после ареста Люциуса Малфоя мы тща­тельно обыскали его дом и забрали все, что могло быть опасным.

— Наверное, вы что-нибудь пропустили, — упря­мо сказал Гарри.

— Что ж, возможно, — произнес мистер Уизли, но Гарри видел, что мистер Уизли просто не хочет с ним спорить.

Позади них раздался свисток; почти все уже сели в поезд, двери в вагонах закрывались.

— Поторопись, — сказал мистер Уизли, а миссис Уизли закричала:

— Быстрее, Гарри!

Он бросился к вагону, мистер и миссис Уизли помогли ему втащить чемодан.

— Скоро увидимся, ты приедешь к нам на Рождес­тво, милый, мы уже договорились с Дамблдором! — крикнула миссис Уизли в окно, когда Гарри захлоп­нул за собой дверцу и поезд тронулся с места. — Ты уж, пожалуйста, береги себя, и...


Поезд начал набирать скорость.

— ...и веди себя хорошо, и...

Она уже бежала трусцой по перрону.

— ...не нарывайся на неприятности!

Гарри махал рукой, пока мистер и миссис Уиз­ли не скрылись за поворотом. Тогда он обернулся посмотреть, куда делись остальные. Рон и Гермиона, видимо, сидели в спецвагоне вместе с другими ста­ростами, зато Джинни болтала с подружками чуть дальше по коридору. Гарри направился в ту сторо­ну, волоча за собой чемодан.

На него беззастенчиво таращились. Ученики, си­девшие в купе, мимо которых он проходил, прижи­мались носами к стеклам, чтобы рассмотреть его по­лучше. Он ожидал, что в этом учебном году придет­ся терпеть повышенный интерес к себе, после всех этих слухов об «Избранном», печатавшихся в «Еже­дневном пророке», но ощущение было неприятное — как будто стоишь в ослепительно ярком свете про­жекторов. Он тронул Джинни за плечо:

— Пойдем поищем свободное купе?

— Не могу, Гарри, я обещала встретиться с Дином, — весело ответила Джинни. — Позже уви­димся!

— Ладно, — сказал Гарри.

Ему почему-то было досадно смотреть, как она уходит, взметнув длинными рыжими волосами. За лето он так привык постоянно видеть ее рядом — совсем забыл, что в школе она очень мало общает­ся с ним, Роном и Гермионой. Гарри моргнул и огля­нулся: его окружила толпа восхищенных девочек.

— Привет, Гарри! — послышался за спиной зна­комый голос.

— Невилл! — обрадовался Гарри и бросился, как к избавлению, к круглолицему мальчику, который проталкивался к нему навстречу.

— Здравствуй, Гарри, — сказала идущая за Невил-лом девочка с длинными волосами и большими за­туманенными глазами.

— Полумна, привет, как дела?

— Очень хорошо, спасибо, — сказала Полумна.

Она прижимала к груди журнал. Огромные бук­вы на обложке оповещали о том, что внутри журна­ла можно найти пару бесплатных спектрально-аст­ральных очков.

— Я смотрю, «Придира» процветает? — спросил Гарри с некоторой нежностью к журналу, который в прошлом году напечатал его эксклюзивное ин­тервью.

— О да, тиражи растут, — ответила довольная По­лумна.

— Найдем себе места, — предложил Гарри, и все трое отправились дальше по вагонам, битком на­битым учениками, молча смотревшими на них во все глаза.

Наконец они отыскали свободное купе, и Гарри поскорее бросился туда.

— Заодно и на нас смотрят, — сказал Невилл, указывая на себя и Полумну, — потому что мы с тобой!

— На вас смотрят, потому что вы тоже были в Ми­нистерстве, — возразил Гарри, забрасывая свой чемо­дан в багажную сетку. — Ты, наверное, читал, наше при­ключение так расписали в «Ежедневном пророке»...

— Да, я думал, бабушка рассердится, — ответил Невилл, — а она, наоборот, обрадовалась. Сказала, что я наконец становлюсь похожим на папу. Она мне купила новую волшебную палочку, вот, по­смотри!

Он вытащил палочку и показал ее Гарри.

— Вишневое дерево и волос единорога, — со­общил он гордо. — Мы думаем, что это одна из по­следних палочек, которые продал Олливандер, — он исчез на следующий день... Ай, вернись сейчас же, Тревор!

Невилл полез под сиденье в погоне за своей жабой, в очередной раз попытавшейся вырваться на свободу.

— У нас в этом году будут занятия ОД, Гарри? — спросила Полумна, вынимая из журнала пару очков психоделической расцветки.

— Вроде незачем, ведь мы теперь избавились от Амбридж, — сказал Гарри, усаживаясь.

Невилл вылез из-под сиденья, по дороге стукнув­шись головой. Вид у него был разочарованный.

— А мне нравилось в ОД! Я столькому у тебя на­учился!

— Мне тоже нравилось, — невозмутимо произ­несла Полумна. — Как будто все мы были друзья.

Полумна часто говорила такое, после чего всем становилось неловко. Гарри внутренне поежился от смущения и жалости. Но он не успел ничего отве­тить — за дверью купе послышалась какая-то воз­ня, несколько девочек с четвертого курса хихикали и перешептывались, заглядывая в стекло.

— Спроси его!

— Нет, ты спроси!

— Я пойду!

Самая смелая из девочек, с темными глазами, вы­ступающим подбородком и длинными черными во­лосами, открыла дверь и вошла.

— Привет, Гарри, я Ромильда. Ромильда Вейн, — сказала она громко и уверенно. — Хочешь, перехо­ди в наше купе. Совсем необязательно тебе сидеть с этими, — прибавила она театральным шепотом, указывая на заднюю часть Невилла, которая сно­ва торчала из-под сиденья, где он все еще пытал­ся нашарить Тревора, и на Полумну успевшую на­деть очки, которые делали ее похожей на очумев­шую разноцветную сову.

— Это мои друзья, — холодно сказал Гарри.

— О! — воскликнула девочка, страшно удивив­шись. — Ну ладно.

Она удалилась, плотно закрыв за собой дверь.

— Люди считают, что у тебя должны быть кру­тые друзья, не такие, как мы, — сказала Полумна, снова продемонстрировав свою убийственную чест­ность.

— Вы и сами крутые, — коротко ответил Гарри. — Их-то небось не было тогда в Министерстве. Они не сражались рядом со мной.

— Это ты очень мило сказал, — просияла Полум­на, поправила сползающие с носа спектрально-аст­ральные очки и углубилась в чтение «Придиры».

— Ну, мы тоже не сражались с ним лицом к лицу, — сказал Невилл, выбираясь из-под сиденья с волоса­ми, полными пыли и какого-то пуха. В руках у него сидел Тревор с выражением покорности судьбе. — Ты один сразился с ним. Послушал бы ты, как о тебе говорит моя бабушка. «У этого Гарри Поттера боль­ше характера, чем во всем их Министерстве магии!» Она бы все отдала, только бы ты был ее внуком...

Гарри смущенно засмеялся и поскорее заговорил о результатах СОВ. Пока Невилл перечислял свои оценки и гадал, позволят ли ему заниматься транс­фигурацией на уровне ЖАБА, если он получил все­го только «удовлетворительно», Гарри, почти не слу­шая, смотрел на него.

Детство Невилла, так же как и детство Гарри, сло­мал Волан-де-Морт, но Невилл не подозревал, как близок он был к тому, чтобы поменяться судьбой с Гарри. Пророчество могло относиться к любому из них, но Волан-де-Морт по каким-то неведомым причинам решил, что речь идет о Гарри.

Если бы Волан-де-Морт выбрал Невилла, сейчас Невилл сидел бы напротив Гарри со шрамом в форме молнии и с грузом пророчества на плечах... Или не сидел бы? Отдала бы мама Невилла жизнь за своего сына, как отдала ее Лили за жизнь Гарри? Конечно, отдала бы... Но что, если бы она оказалась не в силах заслонить своего сына от Волан-де-Морта? Что, тог­да вообще не было бы никакого Избранного? Пус­тое сиденье там, где сейчас Невилл, и Гарри без вся­ких шрамов провожала бы на вокзал родная мама, а не мама Рона?

— Что с тобой, Гарри? Тебе нехорошо? — спро­сил Невилл.

Гарри вздрогнул:

— Извини... Я просто...

— Мозгошмыга словил? — сочувственно осведо­милась Полумна, глядя на Гарри сквозь свои громад­ные радужные очки.

— Я... чего?

— Мозгошмыг. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размяг­чение мозга, — объяснила Полумна. — Я сразу по­чувствовала, что один такой здесь носится.

Она принялась хлопать в ладоши, как будто ло­вила невидимую глазу моль. Гарри с Невиллом пере­глянулись и поскорее заговорили о квиддиче.

Погода за окнами поезда была такая же неровная, как и все лето. То они ехали через промозглый ту­ман, то выскакивали на бледный, но ясный солнеч­ный свет. Во время одного из таких просветов, ког­да солнце стояло почти прямо над головой, в купе наконец появились Рон и Гермиона.

— Скорее бы тележка с едой приехала, помираю с голоду! — воскликнул Рон, плюхнувшись на сиде­нье рядом с Гарри и потирая живот. — Привет, Не­вилл, привет, Полумна. Знаешь что? — прибавил он, обернувшись к Гарри. — Малфой не дежурит с дру­гими старостами. Засел у себя в купе со слизерин-цами, мы видели по дороге.

Гарри, заинтересовавшись, выпрямился на си­денье. Непохоже на Малфоя — упускать такую воз­можность продемонстрировать свою власть старо­сты, которой он вовсю злоупотреблял в прошлом учебном году.

— Что он сделал, когда увидел тебя?

— То же, что всегда, — ответил Рон равнодушно, изобразив неприличный жест. — Как-то на него не­похоже, правда? Ну, то есть не это, — он повторил жест, — а почему он не ходит по вагонам и не пу­гает первокурсников?

— Не знаю, — сказал Гарри, но голова у него за­работала с бешеной скоростью. Похоже, у Малфоя на уме нечто поважнее, чем запугивание младших учеников.

— Может, ему больше нравилось состоять в Ин­спекционной дружине, — предположила Гермио­на. — Может, после этого быть старостой кажется ему пресным.

— Не думаю, — сказал Гарри. — Я думаю, он... Но не успел Гарри развить свою мысль, как дверь

купе снова отворилась и показалась запыхавшаяся третьекурсница.

— Мне велели передать это Невиллу Долгопупсу и Гарри Поттеру — пролепетала она, запинаясь, и густо покраснела, встретившись взглядом с Гарри. В руках у нее были два пергаментных свитка, пере­вязанных фиолетовыми ленточками.

Гарри и Невилл в недоумении взяли по свитку, и девочка, спотыкаясь, выбралась из купе.

— Что это? — спросил Рон, глядя, как Гарри раз­ворачивает свиток.

— Приглашение, — сказал Гарри.

Гарри!

Я буду очень рад, если Вы разделите со мной обед в купе «Ц».

Искренне Ваш, профессор Г. Э. Ф. Слизнорт.

— Кто это — профессор Слизнорт? — спросил Невилл, озадаченно глядя на свое приглашение.

— Новый преподаватель, — ответил Гарри. — Ну что, наверное, придется пойти?

— А я-то зачем ему понадобился? — с тревогой спросил Невилл, как будто ожидал наказания.

— Понятия не имею, — ответил Гарри, хотя это была не совсем правда; впрочем, у Гарри не было до­казательств, что его догадка верна. — Послушай, — прибавил он в порыве вдохновения, — давай наки­нем мантию-невидимку, тогда можно будет по доро­ге посмотреть, чем там занимается Малфой.

Впрочем, из этой затеи ничего не вышло. Кори­доры были забиты народом, поджидавшим тележку с едой, в мантии-невидимке там никак нельзя было пробраться. Гарри с сожалением снова затолкал ман­тию в сумку, думая о том, как приятно быть неви­димым — по крайней мере никто не таращится на тебя, раскрыв рот; кажется, на него теперь глазели даже больше, чем когда он в прошлый раз шел по коридору. То и дело кто-нибудь высовывался из купе, чтобы насмотреться вволю. Единственным исклю­чением оказалась Чжоу Чанг — она, наоборот, мет­нулась к себе в купе, едва завидев Гарри. Проходя мимо, он увидел через окошко, что она увлеченно о чем-то разговаривает со своей подружкой Мари­эттой, у которой толстый слой косметики не впол­не скрывал своеобразно расположенные прыщи, до сих пор красовавшиеся на лице. Злорадно улыбаясь про себя, Гарри двинулся дальше.

Добравшись до купе «Ц», Гарри с Невиллом сра­зу увидели, что не только они одни приглашены к Слизнорту, хотя, судя по тому, с каким энтузиаз­мом он их приветствовал, Гарри был самым желан­ным гостем.

— Гарри, мой мальчик! — воскликнул Слизнорт при виде него и вскочил на ноги, заполнив чуть ли не все купе громадным, затянутым в бархат живо­том. Его блестящая лысина и пышные серебристые усы сияли в солнечных лучах, как и золотые пугови­цы на жилете. — Рад видеть, рад видеть! А вы, долж­но быть, мистер Долгопупс!

Невилл кивнул. По приглашающему знаку Слизнорта они уселись друг против друга на единствен­ные оставшиеся места — у самой двери. Гарри огля­дел остальных гостей. Он узнал слизеринца с одного с ними курса, длинного черноволосого мальчишку с высокими скулами и раскосыми глазами. Были тут и двое незнакомых мальчиков с седьмого курса, а в уголке, затиснутая рядом со Слизнортом с таким ви­дом, будто не вполне понимает, как она здесь оказа­лась, сидела Джинни.

— Ну-ка, вы здесь всех знаете? — спросил Слиз­норт Гарри и Невилла. — Вот Блез Забини с ваше­го курса...

Забини ничем не показал, что узнает их, Гарри и Невилл ответили ему тем же — ученики Гриффиндора и Слизерина принципиально терпеть не мог­ли друг друга.

— Это Кормак Маклагген — вы, быть может, встре­чались? Нет?

Маклагген, рослый парень с жесткими волоса­ми, поднял руку в знак приветствия, Гарри и Невилл кивнули в ответ.

— А это Маркус Белби, не знаю, знакомы ли вы? Белби, худой и нервный, натянуто улыбнулся.

— А эта очаровательная юная леди говорит, что знает вас обоих! — закончил Слизнорт.

Джинни скорчила им рожицу из-за его спины.

— Ну вот и прекрасно! — с удовольствием про­говорил Слизнорт. — Я смогу получше со всеми вами познакомиться. Берите салфетки. Обед из моих соб­ственных припасов. Насколько я помню, в тележке по вагонам развозят главным образом лакричные волшебные палочки, это не для стариковского пи­щеварения... Кусочек фазана, Белби?

Белби вздрогнул и покорно взял здоровенный ку­сок — примерно с половину холодного фазана.

— Я сейчас как раз рассказывал Маркусу, что имел удовольствие учить его дядюшку Дамокла, — сооб­щил Слизнорт Невиллу и Гарри, одновременно пус­тив по кругу корзинку с булочками. — Это был вы­дающийся чародей, совершенно выдающийся, и ор­ден Мерлина получил по заслугам. Вы часто видитесь с дядей, Маркус?

К несчастью, Маркус только что набил рот фаза­ном; торопясь ответить, он слишком резко глотнул, посинел и начал задыхаться.

—Анапнео, — спокойно произнес Слизнорт, на­правив волшебную палочку на Белби, дыхательные пути у которого сразу же прочистились.

— Н-не... не очень часто, — пропыхтел Белби со слезами на глазах.

— Ну конечно, он, вероятно, человек занятой, — сказал Слизнорт, вопросительно глядя на Белби. — Едва ли он изобрел Волчье противоядие без долгой и тяжелой подготовительной работы!

— Да, наверное... — Белби, видимо, не решался от­кусить еще фазана, пока Слизнорт не закончил его до­прашивать. — Он... Понимаете, они с моим папой не очень ладят, так что я о нем не так уж много знаю...

Он замялся и умолк Слизнорт одарил его холод­ной улыбкой и тут же повернулся к Маклаггену.

— А теперь о вас, Кормак, — сказал Слизнорт. — Я случайно знаю, что вы часто видитесь со своим дядей Тиверием. У него есть великолепная фото­графия, как вы с ним охотитесь на штырехвостов — в Норфолке, если не ошибаюсь?

— О да, это было классно! — выпалил Маклаг­ген. — С нами еще были Берти Хиггс и Руфус Скрим-джер... Ну, он тогда еще не был министром...

— Ах вот как, вы и Берти знаете, и Руфуса тоже? — заулыбался Слизнорт и принялся угощать всех пи­рожками на маленьком подносике, каким-то об­разом пропустив при этом Белби. — А скажите-ка мне...

Все было так, как и подозревал Гарри. Очевидно, сюда пригласили только тех, у кого имелись очень известные или влиятельные родственники — естес­твенно, кроме Джинни. После Маклаггена настала очередь Забини, и оказалось, что его мама — зна­менитая красавица-колдунья (насколько понял Гар­ри, она выходила замуж семь раз, причем каждый из ее мужей погибал при загадочных обстоятельствах, и каждый оставил ей кучу золота). Следующим до­просу подвергся Невилл; это были тяжелые десять минут, поскольку родители Невилла, прославлен­ные мракоборцы, сошли с ума под пытками, когда их мучили Беллатриса Лестрейндж и еще парочка Пожирателей смерти. У Гарри осталось впечатле­ние, что Слизнорт решил пока не делать оконча­тельных выводов по поводу Невилла, а сперва вы­ждать и посмотреть, проявятся ли у него родитель­ские таланты.

— А теперь, — провозгласил Слизнорт, повора­чиваясь всем корпусом на сиденье с видом конфе­рансье, объявляющего гвоздь программы, — Гарри Поттер! С чего же начать? У меня ощущение, что при нашей встрече летом я лишь чуть-чуть копнул у самой поверхности!

С минуту он любовался Гарри, как будто это был особенно большой и вкусный кусок фазана, затем сказал:

— Вас теперь называют Избранным!

Гарри молчал. Белби, Маклагген и Забини друж­но уставились на него.

— Разумеется, — сказал Слизнорт, не сводя глаз с Гарри, — слухи ходят уже несколько лет... Я помню, как... хм... после той страшной ночи... Лили... Джеймс... а вы остались в живых... Говорили, что у вас, должно быть, какие-то невероятные способности...

Забини тихонько кашлянул, как бы выражая со­мнение и насмешку. Из-за спины Слизнорта послы­шался сердитый голос:

— Ага, Забини, у тебя зато огромные способнос­ти... выпендриваться!

— Ах, батюшки мои! — благодушно усмехнулся Слизнорт, оглянувшись на Джинни, сверкавшую гла­зами в сторону Забини из-за выпирающего слизнор-товского живота. — Берегитесь, Блез! Когда я прохо­дил мимо купе этой юной леди, я видел, как она вы­полнила великолепнейший Летучемышиный сглаз! Я на вашем месте поостерегся бы вставать у нее на пути!

Забини ответил презрительным взглядом.

— Во всяком случае, — сказал Слизнорт, снова повернувшись к Гарри, — этим летом ходят такие слухи! Не знаешь, чему и верить, ведь у «Пророка», как известно, случаются ошибки, но при таком ко­личестве очевидцев не приходится сомневаться, что кое-какие беспорядки в Министерстве имели место, а вы были в самой гуще событий!

Гарри, не видя никакой возможности увильнуть от ответа, если только совсем уж нагло не соврать, кивнул, но по-прежнему ничего не сказал. Слизнорт лучезарно улыбнулся.

— Такая скромность, такая скромность, неуди­вительно, что Дамблдор так к вам привязан... Ста­ло быть, вы действительно были там? Что касается подробностей... они так сенсационны... Просто не знаешь, чему и верить! К примеру, это легендарное пророчество...

— Мы не слышали никакого пророчества, — ска­зал Невилл, становясь пунцовым, как куст герани.

— Верно, — бросилась ему на помощь Джинни. — Мы с Невиллом тоже там были, все это чепуха на­счет Избранного, обычные выдумки «Пророка».

— Вы оба тоже там были? — живо заинтересо­вался Слизнорт, переводя взгляд с Невилла на Джин­ни и обратно, но оба словно воды в рот набрали, не поддавались на его ободряющие улыбки. — Да... что ж... Конечно, «Пророк» частенько преувеличи­вает... — продолжил Слизнорт несколько разочаро­ванным тоном. — Помню, дорогая Гвеног мне гово­рила... Я, разумеется, имею в виду Гвеног Джонс, ка­питана «Холихедских гарпий»...

Он пустился в долгие и запутанные воспомина­ния, но у Гарри осталось четкое ощущение, что Слиз­норт с ним еще не закончил и что Невилл и Джин­ни его не убедили.

Время все тянулось, Слизнорт сыпал история­ми о разных знаменитых волшебниках, которых он обучал в Хогвартсе и которые были прямо-таки счастливы вступить, как он выразился, в Клуб Слиз­ней. Гарри томился, ему хотелось уйти, но он не мог придумать, как сделать это вежливо. Наконец поезд выскочил из очередного долгого участка тумана на свет красного закатного солнца, и Слизнорт огля­делся, мигая в полумраке.

— Боже праведный, уже темнеет! А я и не заме­тил, как зажглись лампы. Идите-ка все переодевай­тесь в школьные мантии! Маклагген, непременно за­ходите ко мне, возьмите почитать ту книгу о штыре-хвостах. Гарри, Блез — просто так заходите, в любое время. Это и к вам относится, мисс, — обернулся он к Джинни с веселым огоньком в глазах. — Ну же, расходитесь, кыш!

Забини отпихнул Гарри и первым вышел в полу­темный коридор, бросив на Гарри злобный взгляд, который Гарри вернул ему с процентами. Сам он, а с ним Джинни и Невилл, как и Забини, направи­лись в конец поезда.

— Я рад, что все это кончилось, — сказал Невилл, сверля глазами спину Забини. — Ты-то как там ока­залась, Джинни?

— Он увидел, как я напустила сглаз на Захарию Смита, — ответила Джинни. — Помните того дура­ка из пуффендуйцев, он еще был у нас в ОД? Привя­зался с расспросами, что да что случилось в Минис­терстве, и так меня довел, я его и шарахнула... А тут входит Слизнорт. Я думала, назначит наказание, а он только восхитился — какой отличный сглаз, и при­гласил на обед. Вот псих, да?

— Это лучше, чем приглашать человека только по­тому, что у него мама знаменитость, — сказал Гарри, хмуро глядя в затылок Забини. — Или дядюшка...

Он не договорил и умолк Ему вдруг пришла в го­лову мысль, отчаянная, но способная принести от­личные результаты... Через минуту Забини вернется в купе слизеринцев с шестого курса, туда, где сидит Малфой, в уверенности, что его никто не слышит, кроме друзей-слизеринцев... Если незаметно туда про­браться, кто знает, что можно увидеть и услышать? Правда, времени осталось всего ничего, до станции Хогсмид не больше получаса пути, судя по безлюд­ным пейзажам за окном, но, раз никто не хочет при­нимать подозрения Гарри всерьез, надо самому по­трудиться, чтобы раздобыть доказательства.

— Встретимся позже, — шепнул Гарри, вытащил мантию-невидимку и набросил ее на себя.

— А ты что будешь... — начал Невилл.

— Потом! — прошипел Гарри и помчался дого­нять Забини, стараясь ступать бесшумно, хотя его шагов все равно почти не было слышно за грохо­том поезда.

В коридоре практически никого не осталось. Почти все разошлись по своим купе переодеться в школьные мантии и собрать вещи. Гарри старал­ся держаться поближе к Забини, насколько это воз­можно было сделать, не касаясь его, и все-таки не успел проскользнуть за ним в купе. Забини уже на­чал закрывать дверь; Гарри быстро подставил ногу, не давая ей задвинуться до конца.

— Да что с ней такое? — разозлился Забини, дер­гая раздвижную дверь и каждый раз натыкаясь на невидимую ногу Гарри.

Гарри схватился за дверь и толкнул изо всех сил. Забини, все еще державшийся за ручку, повалился на колени к Грегори Гойлу, началась свалка. Гарри под шумок шмыгнул в купе и, подтянувшись на руках, за­брался на багажную полку. Очень удачно, что как раз в этот момент Гойл и Забини сцепились друг с дру­гом, а остальные смотрели на них, — Гарри был со­вершенно уверен, что его ноги высунулись из-под мантии. На какое-то ужасное мгновение ему даже по­казалось, что Малфой провожает взглядом его крос­совку, взлетающую вверх, но тут Гойл захлопнул на­конец дверь и спихнул с себя Забини. Растрепанный и недовольный Забини рухнул на сиденье, Винсент Крэбб вернулся к своим комиксам, а Малфой, посме­иваясь, улегся на два сиденья сразу, положив голову на колени Пэнси Паркинсон. Гарри на полке скрю­чился под мантией, подоткнув ее под себя со всех сторон, и стал смотреть, как Пэнси Паркинсон пе­ребирает прилизанные белобрысые волосы Малфоя с такой самодовольной улыбкой, словно другие дев­чонки только и мечтали бы оказаться на ее месте. Качающаяся под потолком лампа ярко освещала эту сцену, Гарри свободно мог прочесть каждое слово в комиксах, которые читал Гойл прямо под ним.

— Ну что, Забини, — сказал Малфой, — что нуж­но этому Слизнорту?

— Просто подыскивает людей со связями, — от­ветил Забини, все еще злобно косившийся в сторо­ну Гойла. — Не сказать чтобы он так уж много их нашел.

Этот ответ, похоже, не понравился Малфою.

— Кого он еще позвал? — требовательно спро­сил он.

— Маклаггена из Гриффиндора, — сказал Забини.

— Ну да, у него дядя большая шишка в Мини­стерстве, — сказал Малфой.

— Еще какого-то типа по фамилии Белби из Когтеврана...

— Вот еще, он такой придурок! — ввернула Пэнси.

— А еще Долгопупса, Поттера и малявку Уизли, — закончил Забини.

Малфой резко сел, сбросив руку Пэнси.

— Он пригласил Долгопупса?!

— Ну, наверное, пригласил, раз Долгопупс там оказался, — равнодушно ответил Забини.

— Да чем Долгопупс мог заинтересовать Слизнорта?

Забини пожал плечами.

— Поттер — понятно, драгоценный Поттер, оче­видно, Слизнорт хотел поглядеть на Избранного, — злобно усмехнулся Малфой, — но эта малявка Уиз­ли! В ней-то что такого особенного?

— Многим мальчишкам она нравится, — сказа­ла Пэнси, искоса наблюдая за реакцией Малфоя. — Даже ты считаешь ее хорошенькой, правда, Блез? А ведь мы все знаем, какой ты разборчивый!

— Да я бы побрезговал прикоснуться к такой пре­дательнице, которая ни во что не ставит чистоту крови, будь она хоть раскрасавица, — холодно ото­звался Забини.

Пэнси была очень довольна. Малфой снова улег­ся к ней на колени и позволил ей дальше гладить его волосы.

— В общем, вкусы Слизнорта оставляют желать лучшего. Может быть, он впал в старческий маразм.

А жаль, отец всегда говорил, что в свое время это был неплохой волшебник Папа был у него любим­чиком. Наверное, Слизнорт не знает, что я тоже еду этим поездом, не то бы он...

— Я бы на твоем месте не особо рассчитывал на приглашение, — сказал Забини. — Когда я только пришел, он спросил меня про папу Нотта. Вроде они старые друзья, но как услышал, что его арестовали в Министерстве, не обрадовался и Нотта так и не пригласил, верно? По-моему, Слизнорта не привле­кают Пожиратели смерти.

Малфой явно разозлился, но выдавил из себя ис­ключительно невеселый смешок.

— Да кому вообще интересно, что его привле­кает? Кто он, в сущности, такой? Просто дурацкий учителишка. — Малфой демонстративно зевнул. — Я о чем — может, в будущем году меня и в Хогвартсе-то не будет, так какая мне разница, как ко мне от­носится какой-то толстый старикан, обломок дрях­лого прошлого?

— Как это — в будущем году тебя не будет в Хогвартсе? — возмутилась Пэнси и даже прекра­тила ухаживать за волосами Малфоя.

— Да так уж, кто знает, — ответил Малфой со сла­бым намеком на самодовольную улыбочку, — мо­жет быть, я... ну... пойду дальше, буду заниматься бо­лее важными вещами.

Скорчившись под мантией-невидимкой на ба­гажной полке, Гарри почувствовал, как у него зако­лотилось сердце. Что скажут на это Рон и Гермиона? Крэбб и Гойл вытаращились на Малфоя, разинув рты; как видно, они не подозревали о его планах заняться более важными вещами. Даже Забини позволил лю­бопытству отразиться на своем красивом лице. Пэн­си снова принялась медленно поглаживать Малфоя по волосам, вид у нее был ошеломленный.

— Ты говоришь... о нем?

Малфой пожал плечами:

— Мама хочет, чтобы я закончил школу, но я лич­но считаю, что это теперь не так уж важно. Ну, по­думайте сами... когда Темный Лорд придет к власти, разве для него будет иметь значение, кто сколько сдал СОВ и какие у кого оценки по ЖАБА? Да нет, конечно... Он будет смотреть, кто как ему служил, кто больше был ему предан...

— И ты думаешь, что можешь как-то послужить ему? — с убийственной иронией поинтересовался Забини. — В шестнадцать лет, даже еще не закон­чив школу?

— Я же только что об этом говорил, нет? Может быть, для него не имеет значения, закончил я школу или не закончил. Может быть, для того, что он мне поручил, совсем не требуется свидетельства об об­разовании, — тихо сказал Малфой.

Крэбб и Гойл сидели с разинутыми ртами, слов­но горгульи. Пэнси смотрела на Малфоя чуть ли не со священным трепетом.

— Уже видно Хогвартс. — Малфой, явно наслаж­даясь произведенным эффектом, показал в темноту за окном. — Пора надевать мантии.

Гарри неотрывно смотрел на Малфоя и потому не заметил, как Гойл потянулся за своим чемоданом; чемодан, сползая с полки, больно стукнул Гарри в ви­сок Он невольно охнул, и Малфой сразу посмотрел на багажную полку, задумчиво сдвинув брови.

Гарри не боялся Малфоя, но все-таки ему не хо­телось быть застигнутым с мантией-невидимкой по­среди компании недружелюбно настроенных слизеринцев. Со слезящимися глазами и гудящей от боли головой он вытащил волшебную палочку, стараясь, чтобы мантия при этом не сбилась, и стал ждать, за­таив дыхание. К счастью, Малфой, видимо, решил, что ему послышалось. Он вместе с остальными на­тянул на себя мантию, запер чемодан, а когда поезд начал рывками замедлять ход, застегнул у горла но­венький плотный дорожный плащ.

Гарри видел, как коридор понемногу наполняется народом, и тихо надеялся, что Рон и Гермиона вы­несут на платформу его вещи. Сам он не мог сдви­нуться с места, пока все не уйдут из купе. Наконец поезд дернулся в последний раз и остановился. Гойл открыл дверь и вышел, расталкивая толпу второкур­сников. Крэбб и Забини поспешили за ним.

— Ты иди, — сказал Малфой Пэнси Паркинсон, которая поджидала его, протянув руку, как будто на­деялась, что они возьмутся за руки. — Мне тут нуж­но кое-что проверить.

Пэнси ушла. Теперь в купе остались только Гарри и Малфой. Ученики проходили мимо, один за дру­гим спускались на темную платформу. Малфой по­дошел к двери и опустил шторки. Теперь из коридо­ра не было видно, что происходит в купе. Потом он наклонился и снова отпер свой чемодан.

Гарри перегнулся через край багажной полки, сердце у него стучало все быстрее. Что такое Мал­фой хочет скрыть от Пэнси? Неужели Гарри сейчас увидит тот таинственный предмет, который так не­обходимо было починить?

— Петрификус Тоталус!

Без всякого предупреждения Малфой нацелил волшебную палочку на Гарри, и того мгновенно па­рализовало. Словно в замедленном кино он свалил­ся с багажной полки и грохнулся на пол, так что все купе задрожало. Он лежал у ног Малфоя, ман­тия-невидимка распахнулась и почти вся оказалась под ним, так что он остался на виду, как был, с не­лепо поджатыми ногами. Он не мог пошевелиться, мог только смотреть, не мигая, на Малфоя, который широко улыбался.

— Так я и думал, — сказал Малфой, ликуя. — Я слы­шал, как Гойл задел тебя чемоданом. И мне показалось, я видел, как мелькнуло что-то белое, когда За­бини вернулся... — Его взгляд задержался на кроссов­ках Гарри. — Это, наверное, ты держал дверь, когда Забини хотел ее закрыть? — Он задумчиво взглянул на Гарри. — Ничего особенно важного ты не услы­шал, Поттер. Но, раз уж ты мне попался...

И он с силой ударил Гарри ногой в лицо. Гарри почувствовал, как у него хрустнул нос, кровь брыз­нула фонтаном.

— Это тебе за моего отца... А теперь... Малфой вытащил из-под неподвижного тела Гар­ри мантию-невидимку и набросил на него.

— Вряд ли тебя найдут раньше, чем поезд вер­нется в Лондон, — тихо проговорил он. — Увидим­ся, Поттер... А может, и не увидимся.

И, не забыв по дороге наступить на пальцы Гар­ри, Малфой вышел из купе.