Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 29. ПЛАЧ ФЕНИКСА

— Пошли, Гарри...

— Нет.

— Не надо тебе здесь оставаться, Гарри... пошли, пошли...

— Нет.

Он не хотел покидать Дамблдора, не хотел нику­да уходить. Лежащая на его плече рука Хагрида по­драгивала. Потом и еще один голос произнес:

— Гарри, пойдем.

Чья-то маленькая и теплая ладонь взяла его за руку и потянула вверх. Гарри подчинился ей почти без­думно. И только когда пробирался сквозь толпу, ни­чего не видя вокруг, вдруг понял по веявшему в воз­духе аромату цветов, что это Джинни ведет его назад, в замок Чьи-то неузнаваемые голоса звучали в его ушах, рыдания, крики и причитания разрывали ночь, но Гарри и Джинни все шли и шли, пока не подня­лись по ступенькам в вестибюль. Краем глаза Гарри видел, что все всматриваются в него, удивленно пере­шептываются, и рубины Гриффиндора, точно капли крови, поблескивают на полу, по которому они шли вдвоем, направляясь к мраморной лестнице.

— Пойдем в больничное крыло, — сказала Джинни.

— Я не ранен, — ответил Гарри.

— Это приказ Макгонагалл, — сказала Джинни. Все уже там, Рон, Гермиона, Люпин, все...

В груди Гарри вновь шевельнулся страх — он и за­был об оставленных им позади распростертых по полу неподвижных телах.

— Кто еще погиб, Джинни?

— Из наших — никто, не бойся.

— Но Черная Метка... Малфой сказал, что пере­ступил через труп...

— Он переступил через Билла, но с ним все хо­рошо, Билл жив.

Однако что-то в ее голосе заставило Гарри по­нять — случилась беда.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена... Он... немного изуродован, вот и все. На него напал Сивый. Мадам Помфри го­ворит, что он... он уже не будет выглядеть, как пре­жде... — Голос Джинни чуть дрогнул. — Мы просто не знаем, какими могут быть последствия, все-таки Сивый — оборотень, хоть он в эту ночь и не пре­ображался.

— А другие... там были еще тела...

— Невилл лежит в палате, мадам Помфри счита­ет, что он поправится полностью, ну еще профес­сору Флитвику досталось, но он тоже чувствует себя неплохо, слабость в ногах, вот и все. Он все требу­ет, чтобы его отпустили посмотреть, как там его ког-тевранцы. А вот один из Пожирателей смерти убит, попал под смертоносное заклятие, которые расшвы­ривал повсюду тот огромный блондин. Гарри, если бы не твой «Феликс», думаю, нас всех перебили бы, а так все, похоже, летело мимо...

Они уже добрались до больничного крыла, Гарри, пинком распахнув дверь, увидел на койке у входа спящего Невилла. Рон, Гермиона, Полумна, Тонкс и Люпин стояли у другой койки, в дальнем конце па­латы. Услышав скрип двери, все они обернулись. Гер­миона подлетела к Гарри, обняла его, Люпин с встре­воженным видом шагнул ему навстречу.

— С тобой все в порядке, Гарри?

— Да, все... Как Билл?

Никто ему не ответил. Гарри глянул поверх пле­ча Гермионы и увидел на подушке Билла неузнавае­мое лицо, рассеченное и разодранное так страшно, что оно казалось гротескной маской. Мадам Помфри наносила на раны какую-то остро пахнущую зеле­ную мазь. Гарри рспомнил, с какой легкостью Снегг залечивал раны, причиненные Малфою заклинани­ем Сектумсемпра.

— Разве нельзя исцелить Билла какими-нибудь чарами? — спросил он у волшебницы.

— Чары тут не помогут, — ответила мадам Пом­фри. — Я перепробовала все, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует.

— Но его же искусали не при полной луне, — ска­зал Рон, смотревший в лицо брата с таким выраже­нием, как будто надеялся, что раны затянутся от од­ного его взгляда. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет... настоящим...

И он неуверенно взглянул на Люпина.

— Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не ста­нет, — сказал Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачаро­ванные раны. Они вряд ли исцелятся полностью, и... и в Билле будет, возможно, проступать времена­ми нечто волчье.

— Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — сказал Рон. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу, Дамблдор в долгу перед ним, не может же он оставить его в таком состоянии...

— Рон... Дамблдор мертв, — произнесла Джинни.

— Нет! — взгляд Люпина переметнулся с Джинни на Гарри, словно в надежде, что Гарри опровергнет ее слова, однако тот промолчал, и Люпин рухнул на стоящий у койки Билла стул и спрятал лицо в ладо­нях. Никогда еще Гарри не видел, чтобы Люпин те­рял власть над собой, ему казалось, что он нечаян­но вторгся во что-то очень личное, почти непри­стойное, и Гарри отвернулся и встретился глазами с Роном, подтвердив взглядом, что Джинни сказа­ла правду.

— Как он умер? — прошептала Тонкс. — Что слу­чилось?

— Его убил Снегг, — ответил Гарри. — Я был там и все видел. Мы прилетели на Астрономическую баш­ню, потому что Метка висела именно над ней... Дам­блдору было плохо, он очень ослаб, но, думаю, по­нял, что это ловушка, едва услышав, как кто-то бежит к нам по лестнице. Он обездвижил меня, я ничего не мог сделать, на мне была мантия-невидимка... и тут из двери выскочил Малфой и обезоружил его...

Гермиона закрыла ладонями рот, Рон застонал, у Полумны задрожали губы.

— Потом появились Пожиратели смерти... а за ними Снегг... и Снегг убил его. Авада Кедавра... — Го­ворить дальше Гарри не смог.

Мадам Помфри залилась слезами. Никто не об­ратил на нее никакого внимания, только Джинни вдруг прошептала:

— Чш-ш! Слушайте!

Мадам Помфри, глотая слезы, прижала пальцы к губам, глаза ее расширились. Где-то в темноте запел феникс — такого пения Гарри не слышал ни разу: потрясающей красоты горестный плач. И Гарри по­чувствовал, как чувствовал, слушая феникса прежде, что музыка эта звучит у него внутри, не снаружи, то было его собственное горе, волшебным образом пре­


вратившееся в песню, которая отдавалась эхом, раз­носилась над просторами замка, лилась в его окна.

Как долго они молчали, вслушиваясь, сказать ни один из них не смог бы, как не смог бы и объяснить, почему, пока они слушали звучание собственной скорби, боль как будто стихала; однако всем пока­залось, что прошло немало времени, прежде чем больничная дверь снова отворилась и в палату во­шла профессор Макгонагалл. Как и на всех осталь­ных, на ней были видны следы недавней битвы — ссадины на лице, разодранная одежда.

— Молли с Артуром уже летят сюда, — сказала она, разрушив чары музыки; все встряхнулись, словно вы­ходя из оцепенения, одни вновь обратили взгляды на Билла, другие вытирали глаза, третьи покачива­ли головами. — Что произошло, Гарри? По словам Хагрида, ты был с профессором Дамблдором, ког­да... когда это случилось. И он говорит, что профес­сор Снегг как-то причастен...

— Снегг убил Дамблдора, — ответил Гарри. Мгновение она молча смотрела на него, потом,

ко всеобщему испугу, покачнулась; мадам Помфри, по-видимому уже совладавшая с собой, бросилась к ней, выхватила из воздуха кресло и подтолкнула его под Макгонагалл.

— Снегг, — опадая в кресло, слабо повторила Мак­гонагалл. — Мы все удивлялись... но он так доверял... всегда... Снегг... не могу поверить...

— Снегг как никто владел окклюменцией, — с не­привычной хрипотцой в голосе произнес Люпин. — Мы все это знали.

— Но Дамблдор клялся, что он на нашей сто­роне! — прошептала Тонкс — Я всегда думала, что Дамблдору известно о Снегге такое, чего не зна­ем мы...

— Он намекал, что у него есть веские причины доверять Снеггу — пробормотала профессор Мак­гонагалл, вытирая уголки глаз клетчатым носовым платком. — Я хочу сказать... при таком прошлом Снегга... конечно, многих поражало... но Дамблдор недвусмысленно заявил мне, что раскаяние Снегга абсолютно искренне... и даже слова против него слы­шать не желал!

— Хотела бы я знать, что наговорил ему Снегг, чтобы убедить его в этом, — сказала Тонко

— Могу вам сказать, — произнес Гарри, и все по­вернулись к нему. — Снегг снабдил Волан-де-Морта сведениями, которые заставили его начать охоту на моих маму и папу. А потом Снегг уверил Дамблдо­ра, будто не понимал, что делает, сказал, что сожа­леет об этом, сожалеет об их смерти.

— И Дамблдор поверил ему? — ошеломленно спросил Люпин. — Поверил, что Снегг сожалеет о смерти Джеймса? Да Снегг ненавидел Джеймса...

— Он и маму мою ни в грош не ставил, — ска­зал Гарри, — она же была из маглов... «грязнокров-ка», так он ее называл...

Никто не спросил, как Гарри узнал об этом. Все выглядели придавленными страшным потрясением, все пытались переварить чудовищную правду.

— Это моя вина! — вдруг сказала профессор Мак­гонагалл, скручивая пальцами носовой платок Ка­залось, она никак не может собраться с мыслями. — Моя! Я послала нынче ночью Филиуса за Снеггом, послала, чтобы он пришел к нам на помощь! Если бы я не известила Снегга о том, что происходит, он мог и не присоединиться к Пожирателям смер­ти. Пока Филиус не сказал ему, что они здесь, Снегг вряд ли знал об этом.

— Ты ни в чем не виновата, Минерва, — твердо сказал Люпин. — Мы все нуждались в помощи и при­ходу Снегга только обрадовались...

— Значит, появившись на поле боя, он присое­динился к Пожирателям смерти? — спросил Гарри, желавший узнать о двуличии и низости Снегга все, что можно. Ему совершенно необходимо было най­ти побольше причин для ненависти к Снеггу, для того, чтобы принести обет мщения.

— Что именно произошло, я точно не знаю, — взволнованно ответила профессор Макгонагалл. — Все так смешалось... Дамблдор сказал, что на несколь­ко часов оставит школу и что нам нужно будет, прос­то на всякий случай, патрулировать коридоры... К нам должны были присоединиться Римус, Билл и Ним-фадора... ну, мы и патрулировали. Казалось, все тихо. Каждый потайной ход, идущий из школы, был пере­крыт. На все входы в замок наложены мощные за­клинания. Я и сейчас не знаю, как сумели Пожира­тели смерти проникнуть...

— Я знаю, — снова вмешался Гарри и коротко рассказал о двух Исчезательных шкафах, о созда­ваемом ими волшебном коридоре. — Вот так они и прошли, через Выручай-комнату.

Почти невольно он взглянул на Рона, потом на Гермиону — оба выглядели совершенно пришиб­ленными.

— Это я напортачил, Гарри, — уныло признал Рон. — Мы сделали, как ты велел: проверили Кар­ту Мародеров, Малфоя на ней не увидели и реши­ли, что он в Выручай-комнате. Я, Джинни и Невилл отправились следить за ней... но Малфой проско­чил мимо нас...

— Он вышел из комнаты примерно через час после того, как мы начали наблюдение, — сказала Джинни. — Один, с этой кошмарной высушенной рукой...

— С Рукой Славы, — пояснил Рон. — Помнишь, той, что дает свет только тому, кто ее держит?

— В общем, — продолжила Джинни, — он, ско­рее всего, проверял, свободен ли путь, можно ли вы­пустить Пожирателей смерти, потому что, едва уви­дев нас, бросил что-то в воздух, и все тут же погру­зилось в непроглядную тьму...

— Перуанский Порошок мгновенной тьмы, — горько промолвил Рон. — Фред с Джорджем... Я еще поговорю с ними о том, кому они продают свои то­вары.

— Чего мы только не перепробовали — Люмос, Инсендио, — сказала Джинни, — ничто эту тьму не брало. Нам осталось одно — на ощупь выбраться из коридора, при этом мы слышали, как кто-то про­бежал мимо. Видимо, Малфой освещал себе дорогу Рукой и провел остальных. Заклинаниями мы поль­зоваться не решались, боялись попасть друг в дру­га, а когда добрались до освещенного коридора, их уже не было.

— К счастью, — хрипло сказал Люпин, — Рон, Джинни и Невилл почти сразу наткнулись на нас и рассказали о случившемся. Через несколько ми­нут мы отыскали Пожирателей смерти, они направ­лялись к Астрономической башне. Малфой, скорее всего, не ожидал усиления стражи, да и порошок у него весь уже вышел. Началась драка, они броси­лись врассыпную, мы погнались за ними. Один из них, Гиббон, прорвался к лестнице на башню...

— Чтобы поставить Метку? — спросил Гарри.

— Наверное. Должно быть, они договорились обо всем еще в Выручай-комнате, — сказал Люпин. — Правда, не думаю, что Гиббону так уж хотелось в оди­ночку дожидаться там Дамблдора, потому что он скоро спустился вниз, присоединился к сражению и попал под смертоносное заклятие, на волосок про­летевшее мимо меня.

— Значит, если Рон наблюдал за Выручай-ком-натой вместе с Джинной и Невиллом, — обращаясь к Гермионе, сказал Гарри, — то вы...

— Да, дежурили у кабинета Снегга, — прошептала Гермиона, в глазах которой поблескивали слезы. — С Полумной. Проторчали там целую вечность, ниче­го не происходило, что творится наверху, мы не зна­ли... Рон же взял Карту Мародеров с собой... а около полуночи в подземелье примчался профессор Флит-вик. Он что-то кричал о Пожирателях смерти в за­мке, по-моему, нас с Полумной он даже не заметил, просто ворвался в кабинет Снегга, и мы услышали, как он говорит, что Снегг должен пойти с ним и по­мочь, потом какой-то громкий удар, а после Снегг выскочил из кабинета и увидел нас и... и...

— Что? — спросил Гарри.

— Я оказалась такой дурой, Гарри! — тоненько и тихо произнесла Гермиона. — Он сказал, что у про­фессора Флитвика обморок, велел нам зайти в ка­бинет, позаботиться о нем, пока... пока сам он будет сражаться с Пожирателями смерти...

От стыда Гермиона закрыла лицо ладонями и рас­сказ свой продолжила сквозь пальцы, приглушен­ным голосом:

— Мы вбежали в кабинет — посмотреть, чем мож­но помочь профессору Флитвику он без сознания лежал на полу и... ох, теперь-то все так очевидно. Снегг, скорее всего, оглушил его, а мы этого не по­няли, Гарри, не поняли и дали Снеггу уйти!

— Тут нет вашей вины, — решительно произнес Люпин. — Если бы вы, Гермиона, не подчинились Снеггу и преградили ему дорогу, он наверняка убил бы и тебя, и Полумну.

— То есть когда он поднялся наверх, — сказал Гар­ри, мысленно следя за тем, как Снегг, вытаскивая на ходу волшебную палочку, взбегает в развевающей­ся черной мантии по мраморной лестнице, — и до­брался до места, где вы сражались...

— Нам приходилось туго, мы проигрывали, — негромко сказала Тонкс. — Гиббон был убит, но ос­тальные Пожиратели смерти готовы были драться на смерть. Невилла ранили, Билла погрыз Сивый... было темно... повсюду летали заклятия... Малфой куда-то исчез, должно быть, проскользнул мимо нас наверх, в башню... потом и другие Пожиратели смерти устре­мились за ним, и один из них перекрыл каким-то заклинанием лестницу за собой... Невилл бросился к ней, но его отбросило в воздух...

— Никому из нас прорваться не удалось, — сказал Рон, — а этот бугай, Пожиратель смерти, расшвыри­вал повсюду заклятия, они отскакивали от стен, чуть не ударяя в нас...

— И тогда появился Снегг, — перебила его Тонкс, — и он не...

— Я краем глаза заметила, как он бежит к нам, но тут огромный Пожиратель смерти снова метнул в меня заклятие, я пригнулась и потеряла Снегга из виду, — сказала Джинни.

— Я видел, как он проскочил через проклятый барьер, словно того и не было, — сказал Люпин. — Я попытался последовать за ним, но меня отброси­ло точно так же, как Невилла...

— Очевидно, он знал заклинание, которое нам не известно, — прошептала Макгонагалл. — В кон­це концов, он же преподавал защиту от Темных ис­кусств... Я-то решила, будто он спешит нагнать усколь­знувших в башню Пожирателей смерти...

— Он и спешил! — гневно сказал Гарри. — Но не ради того, чтобы их остановить, а чтобы помочь им... и, готов поспорить, этот барьер пропускал только тех, у кого есть Черная Метка... Так что же произо­шло, когда он вернулся?

— Ну, как раз перед этим здоровенный Пожира­тель смерти выпалил заклинанием, которое обру­шило половину потолка, заодно развалив и барьер на лестнице, — сказал Люпин. — Мы все бросились к ней, во всяком случае, те, кто еще стоял на ногах, и, когда из облака пыли появились Снегг с мальчи­ком, никто из нас, естественно, не стал на них на­падать...

— Мы просто пропустили их, — глухо произнес­ла Тонкс, — вот и все. Решили, что за ними гонятся Пожиратели смерти, а в следующий миг Пожирате­ли вернулись вместе с Сивым, и снова началась дра­ка. По-моему, я слышала, как Снегг крикнул что-то, но что — не разобрала...

— Он крикнул: «Все кончено», — сказал Гарри. — Он сделал то, что хотел сделать.

Все замолчали. Плач Фоукса еще разносился над землями замка. И пока музыка продолжала наполнять воздух, непрошеные, нежданные мысли прокрадыва­лись в голову Гарри... Унесли ли уже тело Дамблдора от подножия башни? И как с ним поступят потом? Где найдет оно упокоение? Гарри стиснул засунутые в карманы кулаки. И ощутил под костяшками право­го холодный кусочек металла — лже-крестраж.

Двери больничного крыла резко распахнулись, заставив всех испуганно вздрогнуть: в палату то­ропливо вступили мистер и миссис Уизли, а сле­дом за ними Флер с искаженным ужасом прекрас­ном лицом.

— Молли, Артур, — воскликнула профессор Мак-гонагалл, вскакивая и бросаясь им навстречу, — мне так жаль...

— Билл, — прошептала миссис Уизли, увидев изу­родованное лицо сына, и метнулась мимо Макгона-галл к его кровати. — О, Билл!

Люпин и Тонкс торопливо встали и отступили в сторону, чтобы позволить мистеру и миссис Уизли приблизиться к Биллу. Миссис Уизли склонилась над сыном, коснулась губами его окровавленного лба.

— Вы сказали, что на него напал Сивый? — встре-воженно спросил профессора Макгонагалл мистер Уизли. — Но ведь он не преобразился? Так что же это значит? Что будет с Биллом?

— Пока мы этого не знаем, — ответила профес­сор Макгонагалл, бросая беспомощный взгляд на Люпина.

— Какое-то заражение, вероятно, произойдет, Ар­тур, — сказал Люпин. — Случай редкий, быть может, уникальный... Не ясно, как поведет себя Билл, когда очнется...

Миссис Уизли отобрала у мадам Помфри остро пахнущую мазь и начала сама покрывать ею раны Билла.

— А Дамблдор... — продолжал мистер Уизли. — Это правда, Минерва?.. Он действительно...

Профессор Макгонагалл кивнула, и в этот же миг Гарри, почувствовав какое-то движение стоявшей ря­дом с ним Джинни, взглянул на нее. Чуть сузивши­еся глаза Джинни не отрывались от Флер, которая, замерев, вглядывалась в Билла.

— Дамблдор погиб, — прошептал мистер Уизли, но миссис Уизли могла сейчас думать только о сыне. Она заплакала, слезы ее падали на изуродованное лицо Билла.

— Конечно, какая разница, как он выглядит... это н-не так уж и важно... но он был таким красивым м-мальчиком... всегда таким красивым... и с-соби-рался жениться!

— А это еще что такое? — внезапно и громогласно осведомилась Флер. — Что значит — соби'гался?

Миссис Уизли повернула к ней залитое слезами, испуганное лицо.

— Ну... только то...

— Думаете, Билл не захочет тепе'гь взять меня в жены? — гневно спросила Флер. — Думаете, 'газ его покусали, так он меня и 'газлюбит?

— Нет, я совсем не об этом...

— И п'гавильно, потому что он захочет и еще как! — заявила Флер, распрямляясь во весь рост и от­брасывая за спину длинную гриву белокурых волос. —Чтобы помешать Биллу любить меня, т'гебуется кое-что пок'гуче какого-то обо'готня!

— Да, да, конечно, — торопливо подтвердила мис­сис Уизли, — просто я думала, может быть... раз он теперь... то как же...

— Вы думали, что я не захочу за него выйти? — гневно раздувая ноздри, спросила Флер. — Что меня инте'гесует одна его внешность? По-моему, моей к'гасоты вполне хватит на нас обоих! А все эти ш'гамы показывают только, как отважен мой муж! Пустите, я сама! — яростно воскликнула она, оттал­кивая миссис Уизли и вырывая из ее рук мазь.

Миссис Уизли отпрянула назад, к мужу, и с рас­терянным видом наблюдала, как Флер обрабатыва­ет раны Билла. Все молчали; Гарри не решался даже пошевелиться. Подобно всем остальным, он ожидал

какого-то взрыва.

— У нашей тетушки Мюриэль, — произнесла пос­ле долгой паузы миссис Уизли, — есть редкой красо­ты диадема... гоблинской работы... Я не сомневаюсь, что уговорю ее одолжить эту диадему вам на венча­ние. Знаете, она так любит Билла, а диадема очень пойдет вашим волосам.

— Спасибо, — чопорно ответила Флер. — Уве'гена, это будет к'гасиво.

А через миг — Гарри не успел даже заметить, как это произошло, — две женщины уже плакали, обни­мая друг дружку. Гарри был совершенно сбит с тол­ку и, гадая, не сошел ли весь мир с ума, огляделся по сторонам: Рон выглядел таким же ошеломленным, как он, Джинни и Гермиона обменивались изумлен­ными взглядами.

— Видишь! — произнес сдавленный голос. Тонкс гневно взирала на Люпина. — Она все равно хочет выйти за него, пусть даже он и искусан! Ей напле­вать на это!

— Тут другое, — едва шевеля губами, ответил на­прягшийся вдруг Люпин. — Билл полным оборот­нем не станет. Это два совершенно разных...

— Да мне-то что, какое мне дело? — воскликнула Тонкс, хватая Люпина за отвороты мантии и встря­хивая его. — Я миллион раз говорила тебе...

Вот тут-то значение нового Патронуса Тонкс, ее получивших мышиный окрас волос, причина, по ко­торой она бросилась искать Дамблдора, едва услы­шав, что Сивый снова на кого-то напал, — все это стало вдруг для Гарри совершенно ясным: выходит, Тонкс была влюблена вовсе не в Сириуса...

— А я миллион раз говорил тебе, — произнес Люпин, стараясь не встречаться с Тонкс взглядом, — что я слишком стар для тебя, слишком беден... слиш­ком опасен...

— Сколько раз я тебе повторяла, Римус, ты ве­дешь себя просто смешно, — объявила миссис Уиз­ли через плечо Флер, которую она продолжала гла­дить по спине.

— Ничего не смешно, — не сдавался Люпин. — Тонкс заслуживает кого-то помоложе и поздо­ровее.

— Да ведь нужен-то ей ты, — сказала, слабо улыб­нувшись, миссис Уизли. — И в конце концов, Римус, человек молодой и здоровый вовсе не обязательно навсегда таким и останется.

И она печально повела рукой в сторону лежав­шего между ними Билла.

— Сейчас... сейчас не время говорить об этом, — сказал Люпин, горестно обводя взглядом палату, но избегая при этом чьих бы то ни было глаз. — Дам­блдор мертв...

— Дамблдор был бы счастливее всех, зная, что в мире прибавилось хоть немного любви, — резко сказала профессор Макгонагалл, и при этих словах больничная дверь распахнулась снова — вошел Хагрид.

Та малая часть его лица, которую не закрывали борода и волосы, была мокрой, припухшей; Хагри­да сотрясали рыдания, в руке он сжимал огромный грязный носовой платок.

— Я... я все сделал, профессор, — прерывающим­ся голосом сообщил он. — П-перенес его. Профес­сор Стебль отправила детишек назад, по постелям. Профессор Флитвик еще лежит, но, говорит, что враз поправится. А профессор Слизнорт сказал, что со­общил в Министерство.

— Спасибо, Хагрид, — ответила профессор Мак­гонагалл, сразу же встав и обернувшись, чтобы оки­нуть взглядом тех, кто теснился у койки Билла. — Когда министерские появятся здесь, мне придется объясняться с министром. Хагрид, будь добр, скажи деканам — Слизерин может пока представлять Слиз­норт, — что мне необходимо немедленно увидеться с ними в моем кабинете. Буду рада, если к ним при­соединишься и ты.

Хагрид кивнул, повернулся и, шаркая, покинул па­лату. Профессор Макгонагалл взглянула на Гарри:

— Перед тем как встретиться с деканами, я хоте­ла бы коротко переговорить с вами, Гарри. Если вы согласитесь пройти со мной...

Гарри встал, пробормотал, обращаясь к Рону, Гермионе и Джинни: «Я быстро» — и вслед за профессо­ром Макгонагалл вышел из палаты. Коридоры были пусты, только один звук долетал сюда — плач фе­никса. Прошло несколько минут, прежде чем Гар­ри понял, что направляются они в кабинет не Мак­гонагалл, а Дамблдора, и еще несколько секунд по­требовалось ему, чтобы сообразить: ну конечно, она же заместитель директора школы... а теперь, по-ви­димому, и директор... так что комната, охраняемая горгульей, принадлежит ей...

Они молча поднялись по винтовой лестнице и вошли в круглый кабинет. Гарри не знал, чего ему ожидать: может, того, что кабинет будет задра­пирован черной тканью или что он увидит лежа­щее в нем тело Дамблдора. На деле же все выгляде­ло почти таким, как несколько часов назад, когда они с Дамблдором уходили отсюда: на тонконогих столиках жужжали и попыхивали серебряные при­боры, в стеклянном ящике поблескивал под светом луны меч Гриффиндора, и Распределяющая шляпа лежала на полке за письменным столом. Вот разве насест Фоукса опустел, феникс продолжал выпевать свой плач над просторами замка. Да в череде порт­ретов прежних директоров и директрис Хогвартса появился новый: в золоченой раме над столом не­подвижно застыл Дамблдор — полукружия очков на крючковатом носу, спокойный, ничем не встре­воженный взгляд.

Коротко глянув на него, профессор Макгонагалл сделала странное движение, словно собирая в ку­лак всю свою волю, затем обогнула стол и обрати­ла к Гарри напряженное, нахмуренное лицо.

— Гарри, — сказала она, — мне нужно знать, чем вы и профессор Дамблдор занимались сегодня ве­чером, когда покинули школу.

— Этого я вам сказать не могу, профессор, — от­ветил Гарри. Он ждал ее вопроса, и ответ у него был готов. Вот здесь, в этой самой комнате, Дамблдор ска­зал ему, что он не должен рассказывать об их уро­ках никому, кроме Рона и Гермионы.

— Гарри, это может быть очень важным, — ска­зала профессор Макгонагалл.

— Так оно и есть, — отозвался Гарри, — это очень важно, но он не хотел, чтобы я кому-то об этом рас­сказывал.

Профессор Макгонагалл пристально вглядыва­лась в него.

— Поттер (Гарри отметил это новое обращение), профессор Дамблдор умер, и вы должны понимать, что ситуация несколько изменилась...

— Я так не думаю, — сказал, пожимая плечами, Гарри. — Профессор Дамблдор никогда не говорил мне, что в случае его смерти я вправе не выполнять больше его приказаний.

— Но...

— Впрочем, существует кое-что, о чем вам лучше узнать до того, как здесь появятся люди из Минис­терства. Мадам Розмерта находится под заклятием Империус, это она помогала Малфою и Пожирате­лям смерти, это с ее помощью ожерелье и отрав­ленная медовуха...

— Розмерта? — с недоверием переспросила про­фессор Макгонагалл. Но прежде чем она успела ска­зать еще хоть слово, в дверь постучали и в кабинет робко вошли профессора Стебль, Флитвик и Слиз­норт, за которыми следовал Хагрид. Лесничий по-прежнему горько плакал, содрогаясь всем своим ог­ромным телом.

— Снегг! — воскликнул Слизнорт, выглядевший совершенно разбитым — он был бледен и обиль­но потел. — Снегг! Я же учил его! Думал, что хоро­шо его знаю!

Однако ответить ему никто не успел — волшеб­ник с землистым лицом и короткой черной челкой, только что вернувшийся в пустую раму под потол­ком, резким голосом сообщил:

— Минерва, министр будет здесь с минуты на минуту он только что трансгрессировал из Мини­стерства.

— Спасибо, Эдвард, — сказала профессор Мак­гонагалл и торопливо повернулась к преподавате­лям. — Прежде чем он сюда доберется, я хочу пого­ворить с вами о случившемся в Хогвартсе, — быстро сказала она. — Лично я не убеждена, что в следую­щем году школа откроется снова. Смерть директо­ра от руки одного из наших коллег — это ужасное пятно на истории Хогвартса. Ужасное.

— Я уверен, Дамблдор желал бы, чтобы школа про­должала работать, — сказала профессор Стебль. — По моему убеждению, если хотя бы один ученик за­хочет приехать сюда, школа должна остаться откры­той для него.

— Да, но сохранится ли у нас после случившегося хотя бы один ученик? — произнес Слизнорт, промо­кая шелковым носовым платком потеющий лоб. — Родители захотят держать детей дома, и я не стану винить их в этом. Сам я не думаю, что в Хогвартсе нам угрожает большая опасность, чем где-то еще, но от матерей подобных мыслей ожидать не при­ходится. Они пожелают иметь своих детей под бо­ком, это так естественно.

— Согласна, — сказала профессор Макгонагалл. — В любом случае нельзя утверждать, что Дамблдор никогда и в мыслях не имел ситуации, в которой Хогвартс может закрыться. Когда распечатали Тай­ную комнату, он подумывал о закрытии школы, — а должна сказать, убийство профессора Дамблдо­ра представляется мне куда более пугающим, чем мысль о чудовище Слизерина, которое продолжает обитать где-то в недрах замка...

— Нам следует проконсультироваться с попечи­телями, — пропищал профессор Флитвик; на его лбу красовалась большая ссадина, но в остальном об­морок в кабинете Снегга, похоже, никакого ущерба ему не нанес. — Необходимо придерживаться уста­новленных процедур. Нельзя принимать решение впопыхах.

— А ты, Хагрид, так ничего и не сказал, — обра­тилась профессор Макгонагалл к лесничему. — Как ты считаешь, должен ли Хогвартс работать по-пре­жнему?

Хагрид, все это время молча проплакавший в свой гигантский платок, поднял на нее покрасневшие, опухшие глаза и прохрипел:

— Я не знаю, профессор... это пускай деканы ре­шают, ну и директор...

— Профессор Дамблдор всегда ценил твое мне­ние, — ласково произнесла профессор Макгона­галл, — как ценю его и я.

— Ну, я-то останусь, — ответил Хагрид. В угол­ках его глаз продолжали собираться крупные сле­зы, стекавшие в косматую бороду. — Тут мой дом, был дом, с тринадцати лет... А если кто из детишек захочет, чтоб я их учил, так я и буду. Вот только... не знаю... Хогвартс без Дамблдора...

Он гулко сглотнул и снова спрятал лицо за но­совым платком. Наступило молчание.

— Ну хорошо, — сказала профессор Макгонагалл, поглядывая в окно, чтобы не пропустить появления министра, — в таком случае я должна согласиться с Филиусом — нам следует проконсультироваться с попечителями, они и примут окончательное ре­шение... Теперь о доставке учеников домой... По-ви­димому, с этим лучше поторопиться. Мы могли бы, если понадобится, подготовить «Хогвартс-экспресс» уже к завтрашнему дню...

— А как же похороны Дамблдора? — спросил Гар­ри, впервые за время совещания открыв рот.

— Ну... — ответила профессор Макгонагалл от­части утратившим прежнюю деловитость тоном. — Я... я знаю, Дамблдор хотел покоиться здесь, в Хог­вартсе...

— Значит, так и должно быть, верно? — горячо воскликнул Гарри.

— Если Министерство сочтет это уместным, — сказала профессор Макгонагалл. — Никто из дирек­торов и директрис Хогвартса не был еще...

— Да никто из них и не сделал столько для шко­лы, — проворчал Хагрид.

— Хогвартс должен стать местом последнего упо­коения Дамблдора, — заявил профессор Флитвик.

— Полностью согласна, — подхватила профес­сор Стебль.

— А в таком случае, — сказал Гарри, — нельзя от­правлять учеников по домам, пока не закончатся по­хороны. Они захотят...

Последнее слово застряло у Гарри в горле, но про­фессор Стебль закончила за него:

— Попрощаться.

— Верно, — пропищал профессор Флитвик. — Очень верно! Наши ученики должны принести ему дань уважения, это будет очень уместно. А потом мы организуем их отправку по домам.

— Поддерживаю, — отрывисто заявила профес­сор Стебль.

— Я полагаю... да... — взволнованно произнес Слиз­норт, и Хагрид тоже придушенно всхлипнул в знак согласия.

— Он уже здесь, — внезапно сказала профессор Макгонагалл, выглянув в окно. — Министр... и, по-моему, с целой делегацией...

— Могу я уйти, профессор? — тут же спросил Гарри.

Он не имел никакого желания ни видеться се­годня с Руфусом Скримджером, ни отвечать на его расспросы.

— Можете, — ответила профессор Макгонагалл, — только быстро.

Она подошла к двери, придержала ее, выпуская Гарри. Он торопливо спустился по винтовой лест­нице и побежал пустыми коридорами; мантия-не­видимка осталась на Астрономической башне, но это значения не имело: в коридорах не было нико­го, кто мог бы его увидеть, — даже Филча, Миссис Норрис или Пивза. Он так и не встретил ни единой души, пока не свернул в проход, ведущий к гости­ной Гриффиндора.

— Это правда? — прошептала Полная Дама, ког­да он приблизился к ней. — Неужели правда? Дам­блдор — мертв?

— Да, — ответил Гарри.

Она застонала и, не дожидаясь пароля, отступи­ла в сторону, пропуская Гарри.

Как он и думал, гостиная была набита битком. Ког­да он выбрался из портретного проема, все замол­чали. Гарри увидел Дина и Симуса, сидевших прямо у входа в окружении других учеников: значит, спаль­ня должна быть пустой или почти пустой. Не гово­ря ни слова, не встречаясь ни с кем взглядом, Гарри пересек гостиную и скрылся за ведущей к спальням мальчиков дверью.

Рон сидел на своей кровати, не раздевшись и под­жидая его. Гарри опустился на свою, какое-то время оба просто смотрели друг на друга.

— Они там обсуждают закрытие школы, — ска­зал Гарри.

— Люпин говорил, что так и будет, — отозвал­ся Рон.

Они еще помолчали.

— Так что? — очень тихо, словно боясь, что их может подслушать мебель спальни, спросил Рон. — Нашел ты его? Раздобыл? Этот... крестраж?

Гарри покачал головой. Происшедшее на черном озере казалось ему теперь давним ночным кошма­ром — неужели все так и было, лишь несколько ча­сов назад?

— Не добыл? — спросил сразу приунывший Рон. — Его там не было?

— Нет, — сказал Гарри. — Кто-то уже забрал кре­страж, оставив взамен подделку.

— Уже забрал?..

Гарри молча вытащил из кармана медальон, от­крыл его, протянул Рону. Подробный рассказ может подождать... сегодня это значения не имеет... ничто не имеет значения, кроме конца — конца их бессмыс­ленного приключения, конца жизни Дамблдора...

— Р. А. Б. — прошептал Рон, — а кто это?

— Не знаю, — ответил Гарри, откинувшись пря­мо в одежде на постель и безучастно уставившись в потолок Никакого любопытства по поводу этого Р. А. Б. он не испытывал, он вообще сомневался, что сможет еще когда-нибудь ощутить любопытство. Так, лежа на постели, он вдруг осознал, что над замком стоит тишина. Пение Фоукса прервалось.

И Гарри понял, не зная, как и почему, что феникса больше не будет, что он навсегда покинул Хогвартс, точно так же, как покинул школу и Дамблдор, как покинул он этот мир... как покинул Гарри.