Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 15. НЕПРЕЛОЖНЫЙ ОБЕТ

Снова за замерзшими окнами крутились снеж­ные хлопья; быстро приближалось Рождество. Хагрид уже притащил, как всегда, в одиночку двенадцать рождественских елок для украшения Большого зала; гирлянды остролиста и серебряной мишуры обви­ли перила лестниц; в шлемах пустых доспехов го­рели негаснущие свечи, и в коридорах с равными промежутками развесили большие пучки омелы. Целые толпы девочек как бы случайно оказыва­лись под этими пучками всякий раз, как Гарри про­ходил мимо, что приводило к возникновению зато­ров. К счастью, за время многочисленных ночных скитаний по замку Гарри досконально изучил все его тайные ходы и переходы и теперь, перемещаясь с урока на урок, без особого труда ухитрялся нахо­дить маршруты подальше от омелы.

Раньше Рон мог бы позавидовать такой популяр­ности, но теперь он только покатывался со смеху, глядя на обходные маневры Гарри. Вообще-то но­вый Рон, смеющийся и подшучивающий, нравился Гарри куда больше, чем тот мрачный, агрессивный тип, которого ему приходилось терпеть в течение нескольких недель, хотя это улучшение досталось ему дорогой ценой. Во-первых, Гарри теперь при­ходилось мириться с постоянным присутствием Ла­ванды Браун, а она, по всей видимости, считала, что каждая минута, когда она не целуется с Роном, про­жита зря; и во-вторых, Гарри снова оказался в ситу­ации, когда двое его лучших друзей не разговарива­ют между собой и вряд ли когда-нибудь будут раз­говаривать.

Рон со следами ссадин и царапин на руках пос­ле нападения Гермиониных канареек занял оборо­нительную позицию и упорно продолжал считать себя обиженной стороной.

— Ей не на что жаловаться, — говорил он. — Она целовалась с Крамом. Ну а теперь пусть видит, что и со мной кому-то хочется целоваться. Мы живем в свободной стране. Я ничего плохого не сделал.

Гарри не отвечал, притворяясь, будто целиком за­хвачен книгой, которую им было велено прочитать к завтрашнему уроку заклинаний («В поисках квинт­эссенции»). Твердо решив остаться другом и Рону, и Гермионе, Гарри вынужден был большую часть вре­мени не раскрывать рта.

— Я никогда ничего не обещал Гермионе, — ну­дил Рон. — То есть я, конечно, собирался пойти с ней на рождественский вечер к Слизнорту, но она же не говорила... так просто, по-дружески... я свобод­ный человек...

Гарри перевернул страницу, чувствуя на себе взгляд Рона. Голос Рона перешел в невнятное бор­мотание, едва слышное за треском огня в камине, но Гарри показалось, что он различает знакомые слова «Крам» и «не на что жаловаться».

У Гермионы было очень плотное расписание, и нормально поговорить с ней Гарри мог только ве­чером, когда Рон все равно так тесно переплетался с Лавандой, что не замечал, чем в это время занят друг. Гермиона отказывалась находиться в гостиной, когда там был Рон, поэтому Гарри обычно прихо­дил к ней в библиотеку, а следовательно, разговари­вать приходилось шепотом.

— Он имеет полное право целоваться с кем поже­лает, — говорила Гермиона, пока библиотекарша ма­дам Пине прохаживалась вдоль книжных полок у них за спиной. — Меня это совершенно не волнует.

Она подняла перо и с такой силой поставила точ­ку над «1», что прорвала пергамент насквозь. Гарри промолчал. Он подозревал, что скоро вовсе лишит­ся голоса из-за недостатка практики. Низко нагнув­шись над «Расширенным курсом зельеварения», он старательно выписывал основные сведения о Долго­летних эликсирах, то и дело останавливаясь, чтобы разобрать ценные дополнения Принца-полукровки к тексту Либациуса Бораго.

— Между прочим, — сказала после короткой па­узы Гермиона, — тебе нужно быть поосторожнее.

— В последний раз, — прошептал Гарри голосом, слегка осипшим за сорок пять минут молчания. — Я не собираюсь возвращать эту книгу. От Принца-полукровки я узнал больше, чем от Снегга и от про­фессора Слизнорта вместе взятых...

— Да я не о твоем дурацком Принце, так называе­мом, — зашипела Гермиона, бросая на книгу злобный взгляд, словно та ее чем-то обидела. — Я тут зашла в женский туалет, как раз перед тем, как идти в биб­лиотеку, и там было человек десять девочек, в том числе эта Ромильда Вейн, и они обсуждали, как бы подсунуть тебе любовный напиток Все они мечта­ют пойти с тобой к Слизнорту, и, похоже, все заку­пили у Фреда и Джорджа приворотное зелье, а оно, к сожалению, скорее всего, действует...

— Что ж ты его не конфисковала? — возмутил­ся Гарри.

Казалось невероятным, что мания к неукосни­тельному соблюдению правил вдруг покинула Гер­миону именно в этот критический момент.

— Они же не взяли его с собой в туалет, — пре­зрительно ответила Гермиона. — Они просто обсуж­дали вопросы тактики. Вряд ли даже у Принца-по­лукровки, — она снова бросила злобный взгляд на книгу, — найдется средство, нейтрализующее воз­действие дюжины приворотных зелий одновре­менно. Я бы тебе посоветовала взять и пригласить кого-нибудь, тогда остальные поймут, что им рас­считывать не на что. Вечер-то завтра, они уже сов­сем озверели.

— Да мне никого не хочется приглашать, — про­мямлил Гарри.

Он все еще очень старался не думать о Джинни, хотя она постоянно возникала в его снах, причем делала такие вещи... Словом, Гарри от души радо­вался, что Рон не владеет навыками легилименции.

— В общем, будь осторожен и не пей что попа­ло, а то Ромильда Вейн, по-моему, настроена серь­езно, — мрачно закончила Гермиона.

Она придвинула к себе длинный свиток перга­мента с домашним заданием по нумерологии и сно­ва принялась строчить. Гарри смотрел на нее, но ду­мал совсем о другом.

— Слушай, — медленно проговорил он, — Филч вроде запретил приносить в школу товары из «Все­возможных волшебных вредилок»?

— А кто и когда обращал внимание на запреты Филча? — отозвалась Гермиона, не отрываясь от до­машнего задания.

— Но я думал, что почтовых сов обыскивают. Как же эти девчонки протащили в школу любовные на­питки?

— Фред и Джордж маскируют их под флаконы с Духами и зелье от кашля, — ответила Гермиона. —

Это у них входит в стандартный набор услуг при выполнении заказов по совиной почте.

— Я смотрю, ты здорово в этом разбираешься. Гермиона глянула на него с такой же злостью,

как только что — на «Расширенный курс зельева-рения».

— Все это было написано на этикетках на обрат­ной стороне пузырьков с зельями, которые они ле­том показывали нам с Джинни, — сказала она холод­но. — Я, к твоему сведению, не подмешиваю людям зелье в стаканы... И не делаю вид, что подмешиваю, это ничем не лучше...

— Ладно, ладно, проехали, — быстро сказал Гар­ри. — Дело вот в чем — выходит, Филча можно об­дурить? Девчонки сумели доставить в школу нечто запрещенное под видом чего-то другого! Так поче­му Малфой не мог протащить ожерелье?

— Ох, Гарри, только не начинай опять!

— Нет, ну послушай, почему нет? — настаивал Гарри.

— Да пойми ты, — вздохнула Гермиона, — Детек­торы лжи улавливают заклинания, проклятия и мас­кирующие чары, правильно? Они настроены на об­наружение Темной магии и Темных артефактов. Они тут же уловили бы такое могущественное прокля­тие, какое было на ожерелье. Но они не будут ре­агировать на флакон с неправильной этикеткой... И вообще, приворотные зелья — это не Темная ма­гия, они не опасны...

— Тебе легко говорить, — буркнул Гарри, думая о Ромильде Вейн.

— ...тут уж сам Филч должен был сообразить, что перед ним не зелье от кашля, но он не очень хоро­ший волшебник, сомневаюсь, что он способен от­личить одно зелье от...

Гермиона умолкла на полуслове. Гарри тоже по­слышалось какое-то движение между темных стел­лажей с книгами. Они замерли, и мгновением поз­лее из-за стеллажа показалось хищное лицо мадам Пинс, сильно смахивающей на стервятника. Свет лампы, которую она держала в руках, невыгодно подчеркивал ввалившиеся щеки, пергаментную кожу и длинный крючковатый нос.

— Библиотека закрыта, — сказала она. — Не за­будьте поставить книги на место... Это еще что та­кое?! Ты испортил книгу, дрянной мальчишка?!

— Она не библиотечная, это моя книга! — Гарри едва успел схватить со стола «Расширенный курс», к которому уже протянулась когтистая рука библи­отекарши.

— Безобразие! — зашипела она. — Варварство! Кощунство!

— Просто несколько записей в книге! — оправ­дывался Гарри, выдирая учебник из ее цепких паль­цев.

У мадам Пинс был такой вид, словно с ней сейчас сделается припадок Гермиона судорожно побросала вещи в сумку, схватила Гарри за руку выше локтя и поволокла его к выходу.

— Осторожней, а то она запретит тебе пользо­ваться библиотекой! Зачем ты вообще притащил сюда эту глупую книжонку?

— Гермиона, я не виноват, если у нее бзик! А мо­жет, она подслушала, как ты высказывалась насчет Филча? Мне всегда казалось, что между ними что-то есть...

— Ха-ха!

Наслаждаясь тем, что можно снова говорить нор­мальным голосом, Гарри и Гермиона возвращались по пустым, освещенным светильниками коридорам в гриффиндорскую гостиную, оживленно обсуждая, возможен ли тайный роман между Филчем и ма­дам Пинс.

— Елочные шарики! — назвал Гарри Полной Даме новый праздничный пароль.

— И тебе счастливого Рождества! — ответила Пол­ная Дама с плутоватой улыбкой, пропуская их.

— Привет, Гарри! — сказала Ромильда Вейн, как только Гарри выбрался из проема в стене. — Хочешь «горной воды»?

Гермиона взглянула на него через плечо, словно хотела сказать: «Что я тебе говорила?»

— Нет, спасибо, — быстро ответил Гарри. — Я ее не очень люблю.

— Ну, тогда возьми вот это. — Ромильда сунула ему в руки коробку конфет. — Шоколадные котел­ки», они наполнены огненным виски. Мне бабушка прислала, а я их не люблю.

— Ладно, большое спасибо, — сказал Гарри, не придумав ничего другого. — Э-э... я тут сейчас...

Он не закончил фразу и побежал за Гермионой.

— Я тебе говорила, — с удовольствием сказала Гермиона. — Пригласи кого-нибудь наконец, тогда они от тебя отцепятся, и ты сможешь...

Тут ее лицо застыло: она увидела Рона и Лаван­ду, которые сплелись в тесном объятии, сидя вдво­ем в одном кресле.

— В общем, спокойной ночи, Гарри, — пробор­мотала Гермиона, хотя было всего семь часов вече­ра, и ушла в спальню девочек, не сказав больше ни слова.

Гарри улегся спать, утешая себя мыслью, что оста­лось пережить еще всего один учебный день, плюс вечеринку у Слизнорта, а потом они с Роном отпра­вятся в «Нору». Теперь уже казалось невозможным, чтобы Рон и Гермиона помирились до начала кани­кул, но, может быть, в разлуке они немного остынут, подумают о своем поведении...

Однако надежды на это было мало, и стало еще меньше на следующий день, после того, как Гарри высидел рядом с ними урок трансфигурации. Они только-только начали проходить невероятно труд­ную тему трансфигурации человека. Работая перед зеркалом, они должны были поменять себе цвет бро­вей. Гермиона бессердечно засмеялась, когда Рон с первой попытки ухитрился создать себе весьма эф­фектные закрученные кверху усы. Рон в ответ зло, но очень похоже изобразил, как Гермиона подпры­гивает на стуле, вытянув вверх руку, каждый раз, как профессор Макгонагалл задаст какой-нибудь воп­рос. Лаванда и Парвати нашли его пародию необы­чайно смешной, а Гермиона снова чуть не расплака­лась. Она выскочила из класса, едва прозвенел зво­нок, оставив половину своих вещей на столе. Гарри решил, что ей он сейчас нужнее, чем Рону, сгреб имущество Гермионы и пошел искать ее.

В конце концов он увидел, как она выходит из женского туалета в обществе Полумны Лавгуд, ко­торая рассеянно гладила ее по спине.

— О, привет, Гарри, — сказала Полумна. — Ты знаешь, что у тебя одна бровь ярко-желтая?

— Привет, Полумна. Гермиона, ты забыла в классе...

Он протянул ей учебники.

— Ах, да, — сказала Гермиона сдавленным голо­сом, взяла свои книги и поскорее отвернулась, что­бы он не заметил, как она вытирает глаза пеналом. — Спасибо, Гарри. Ну, я пойду...

И быстро ушла, Гарри даже не успел сказать ей что-нибудь в утешение, хотя, честно говоря, он ни­чего подходящего и не мог придумать.

— Она немного расстроена, — сказала Полум­на. — Я сначала подумала, что там Плакса Миртл, а оказалось, Гермиона. Она что-то говорила про это­го Рона Уизли...

— Да, они поссорились, — сказал Гарри. Они вместе пошли по коридору.

— Он порой говорит очень смешные вещи, прав­да? — сказала Полумна. — Но иногда он бывает не­добрым. Я это заметила в прошлом году.

— Да, наверное, — произнес Гарри. Полумна, как всегда, демонстрировала удивительную способность говорить неудобную правду. Гарри в жизни не встре­чал другого такого человека. — Ты как? Хорошо про­шло полугодие?

— Да, неплохо, — ответила Полумна. — Немнож­ко одиноко без ОД. Но Джинни ко мне хорошо от­носится. Она такая славная, недавно не позволила двум мальчишкам на общем уроке трансфигурации называть меня Полоумной...

— Хочешь пойти со мной на вечер к Слизнорту?

Эти слова вырвались у Гарри прежде, чем он ус­пел их удержать; он слышал собственный голос как будто со стороны.

Полумна удивленно обратила к нему свои вы­пуклые глаза.

— На вечер к Слизнорту? С тобой?

— Ага, — сказал Гарри. — Туда полагается при­ходить с кем-нибудь, ну, и я подумал, может, ты за­хочешь... То есть... — Он постарался предельно ясно сформулировать свои намерения. — То есть просто по-дружески, понимаешь. Но если тебе не хочется...

Он уже отчасти надеялся, что она не согласится.

— О нет, мне будет очень приятно пойти с то­бой по-дружески! — сказала Полумна с такой счаст­ливой улыбкой, какой Гарри ни разу у нее не ви­дел. — Меня никогда еще никуда не приглашали по-дружески! Это ты к вечеринке выкрасил себе бровь? Мне тоже так сделать?

— Нет, — твердо ответил Гарри. — Это я нечаян­но, попрошу Гермиону поправить. Значит, встретим­ся в восемь в вестибюле.

— АГА! — раздался откуда-то с потолка пронзи­тельный голос, и оба вздрогнули.

Они и не заметили, как прошли прямо под Пив-зом, который висел вниз головой, зацепившись за люстру, и зловредно ухмылялся.

— Обормоттер Полоумную на праздник пригла­сил! Обормоттер в Полоумную влюбился! Обормот­тер в Полоу-у-у-у-умную влюби-и-и-ился-я-я-я-я-я! — Он умчался, хихикая и выкрикивая: — Обормоттер в Полоумную влюбился!

— Приятно, когда никто не лезет в твою личную жизнь, — сказал Гарри.

И действительно, не успел он оглянуться, как всей школе было известно, что Гарри Поттер пригласил Полумну Лавгуд на вечеринку к Слизнорту.

— Ты мог пригласить любую! — поражался Рон за обедом. — Любую! А ты выбрал Полоумную Лавгуд?

— Не называй ее так, Рон! — резко сказала Джин­ни — она направлялась к своим друзьям и остано­вилась за спиной у Гарри. — Ты молодец, Гарри, что пригласил ее, она так счастлива!

И Джинни пошла дальше, туда, где сидел Дин. Гар­ри попытался порадоваться, что Джинни рада, что он пригласил Полумну, но это ему не вполне удалось. Гермиона сидела в одиночестве на дальнем конце стола, ковыряя вилкой в тарелке. Гарри заметил, что Рон исподтишка посматривает на нее.

— Ты мог бы извиниться, — сказал Гарри напря­мик.

— Ага, чтобы меня опять канарейки заклевали? — пробормотал Рон.

— Зачем ты ее передразнивал?

— А чего она смеялась над моими усами!

— Ну, и я смеялся, в жизни не видел такой дурац­кой рожи.

Но Рон как будто не слышал: к столу подошли Лаванда и Парвати. Втиснувшись между Гарри и Ро-ном, Лаванда обхватила Рона за шею.

— Привет, Гарри, — сказала Парвати.

Ей, как и ему, явно было слегка неловко. Да и скуч­новато рядом с другом или подружкой, которым ни до кого вокруг нет дела.

— Привет, — сказал Гарри. — Как ты? Все-таки остаешься в Хогвартсе? Я слышал, твои родители хотели тебя забрать.

— Я их временно отговорила, — сказала Парва-ти. — История с Кэти жутко их напугала, но с тех пор ничего такого страшного не было... Ой, при­вет, Гермиона!

Парвати принялась усиленно улыбаться. Должно быть, ей было совестно, что она смеялась над Гер-мионой на трансфигурации. Гарри оглянулся и уви­дел, что Гермиона улыбается ей еще лучезарнее, если только это было возможно. Какие все-таки девчон­ки иногда бывают странные...

— Привет, Парвати! — сказала Гермиона, полно­стью игнорируя Рона и Лаванду. — Ты пойдешь се­годня на вечер к Слизнорту?

— Никто меня не пригласил, — печально ответила Парвати. — А мне так хотелось пойти. Там, наверное, будет просто замечательно... Ты ведь идешь, да?

— Да, я договорилась встретиться с Кормаком в восемь, и мы с ним...

Раздался такой звук, какой бывает, когда из засо­рившейся раковины выдергивают затычку, Рон вы­нырнул из объятий Лаванды. Гермиона как будто ни­чего не видела и не слышала.

— ...мы с ним пойдем на вечеринку вместе.

— Кормак? — сказала Парвати. — Это который Кормак Маклагген?

— Ну да, — сладким голосом пропела Гермио­на. — Который чуть было... — она подчеркнула эти два слова, — чуть было не стал вратарем команды Гриффиндора.

— Так ты теперь с ним встречаешься? — спроси­ла Парвати с жадным интересом.

— Ну да, а разве ты не знала? — сказала Гермиона и совершенно не по-гермионски захихикала.

— Нет! — ответила Парвати, страшно оживив­шись при таком волнующем известии. — Смотри-ка, ты у нас любишь игроков в квиддич! Сначала Крам, теперь Маклагген...

— Я люблю хороших игроков в квиддич, — по­правила Гермиона все с той же нежной улыбкой. — Ну, пока! Мне нужно наряжаться к празднику...

Она ушла, а Лаванда и Парвати немедленно при­нялись шептаться, обсуждая потрясающую новость, причем припомнили все, что когда-либо слышали о Маклаггене, и все, что когда-либо придумывали о Гермионе. Рон сидел со странным пустым взгля­дом и ничего не говорил. Гарри, предоставленный самому себе, размышлял о том, до каких глубин спо­собны опускаться девчонки ради мести.

Вечером, придя к восьми часам в вестибюль, Гар­ри увидел непривычную картину: в вестибюле про­гуливалось полным-полно девочек, и все они с оби­дой смотрели, как он подходит к Полумне. На ней была серебристая мантия с блестками, вызывавшая дружное хихиканье окружающих, но в целом выгля­дела она вполне мило. Гарри, во всяком случае, был рад уже и тому, что она не надела сегодня серьги-редиски, ожерелье из пробок от сливочного пива и спектрально-астральные очки.

— Привет, — сказал он. — Пошли, что ли?

— О, да! — радостно ответила она. — А где это будет?

— В кабинете у Слизнорта. — Гарри повел ее вверх по мраморной лестнице, оставив за спиной перегля­дывающихся и перешептывающихся зрительниц. — Слышала, на вечеринку должен прийти вампир?

— Руфус Скримджер? — спросила Полумна.

— Чего? — растерялся Гарри. — Ты говоришь про министра магии?

— Ну да, он вампир, — будничным тоном сказа­ла Полумна. — Папа написал об этом длинную ста­тью, когда Скримджер занял должность после Кор-нелиуса Фаджа, но ее не дали напечатать. Естествен­но, в Министерстве не хотят, чтобы об этом стало известно!

Гарри не ответил, он считал маловероятным, что­бы Руфус Скримджер был вампиром, но давно при­вык к тому, что Полумна повторяет самую дикую чушь за своим отцом, словно святую истину. Они уже подходили к кабинету Слизнорта, доносивши­еся оттуда смех, музыка и громкие голоса станови­лись громче с каждым шагом.

То ли кабинет был так построен, то ли Слизнорт применил какой-то хитрый магический трюк — во всяком случае, помещение изнутри было намного больше обычного преподавательского кабинета. Сте­ны и потолок были затянуты изумрудной, алой и зо­лотой тканью; создавалось впечатление, будто на­ходишься в огромном шатре. В комнате толпился народ, было душно, и все заливал красный свет вы­чурной золотой лампы, свисавшей с потолка, в ко­торой кружили настоящие живые феи, каждая — словно искорка яркого света. Из дальнего угла не­слось громкое пение под аккомпанемент каких-то музыкальных инструментов, вроде мандолины. Об­лачко дыма висело над головами нескольких пре­старелых волшебников, занятых оживленной бесе­дой. Эльфы-домовики с писком пробирались через чашу ног, почти незаметные под тяжелыми серебря­ными подносами с угощением, так что можно было подумать, будто по комнате передвигаются малень­кие шустрые столики.

— Гарри, мой мальчик! — загудел Слизнорт, как только Гарри и Полумна протиснулись в дверь. — Входите, входите, я тут кое с кем хочу вас позна­комить!

На нем была остроконечная бархатная шляпа с кисточкой в тон бархатной же куртке. Ухватив Гар­ри за руку с такой силой, словно собирался куда-то трансгрессировать вместе с ним, Слизнорт реши­тельно повлек его в самую гущу гостей; Гарри схва­тил за руку Полумну и потащил ее за собой.

— Гарри, познакомься, это Элдред Уорпл, мой бывший ученик, автор книги «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров», и, конечно, его друг Сан-гвини.

Уорпл, маленький человечек в очках, стиснул руку Гарри и с энтузиазмом потряс; вампир Сангвини, вы­сокий, истощенный, с темными кругами под глаза­ми, едва кивнул. Вид у него был скучающий. Рядом толпилась стайка взволнованных девчонок, с любо­пытством его разглядывавших.

— Гарри Поттер, я в восторге, просто в востор­ге! — сказал Уорпл, близоруко всматриваясь в лицо Гарри. — Я как раз на днях говорил профессору Слиз­норту: где же биография Гарри Поттера, которой мы все так ждем?

— Э-э... — сказал Гарри, — ждете?

— Какая скромность! Все, как и говорил Гора­ций! — воскликнул Уорпл. — Нет, серьезно... — он вдруг перешел на деловой тон, — я сам был бы счаст­лив написать ее. Люди жаждут побольше узнать о вас, милый мальчик, просто жаждут! Если бы вы согла­сились дать мне несколько небольших интервью, скажем, по четыре или пять часов в один сеанс, так мы бы закончили книгу в два-три месяца. И все это при минимальной затрате усилий с вашей стороны, я вас уверяю... Сангвини, на место! — неожиданно рявкнул Уорпл: вампир с голодным блеском в глазах бочком подбирался к ближайшей группе девочек — Вот, возьми пирожок! — Уорпл схватил с подноса У проходившего мимо домовика пирожок, сунул его в руку Сангвини и снова повернулся к Гарри. — Мой дорогой мальчик, вы могли бы заработать столько золота, вы себе просто не представляете...

— Меня это не интересует, — решительно заявил Гарри. — Извините, я там вижу знакомую...

Он потащил Полумну за собой в толпу гостей, там и в самом деле только что мелькнула буйная кашта­новая грива и исчезла между двумя дамами, судя по всему, музыкантшами из группы «Ведуньи».

— Гермиона! Гермиона!

— Гарри! Слава богу, ты пришел! Привет, По­лумна!

— Что с тобой? — спросил Гарри.

Вид у Гермионы был растерзанный, как будто она пробиралась через заросли дьявольских силков.

— Ох, еле вырвалась... То есть я хотела сказать, я только что рассталась с Кормаком, — сказала она и многозначительно прибавила в ответ на вопроси­тельный взгляд Гарри: — Под омелой.

— Так тебе и надо! Нечего было его приглашать, — наставительно сказал Гарри.

— Я подумала, что на него Рон больше всего обо­злится, — хладнокровно ответила Гермиона. — Спер­ва я хотела позвать Захарию Смита, но потом реши­ла, что в целом...

— Ты хотела позвать Смита? — спросил Гарри с отвращением.

— Да, хотела, и уже начинаю жалеть, что переду­мала. Рядом с Маклаггеном Грохх — истинный джент­льмен. Отойдем в сторонку, мы его издали увидим, если что, он такой здоровый...

Все трое пробрались на другую сторону комнаты, прихватив по дороге по кубку с медовухой, и слиш­ком поздно заметили, что у стенки в одиночестве стоит профессор Трелони.

— Здравствуйте, — вежливо сказала ей По­лумна.

— Добрый вечер, моя дорогая, — ответила профессор Трелони, не без труда сфокусировав взгляд на Полумне. Гарри снова почувствовал запах кули­нарного хереса. — Давно вас не видно на уроках...

— В этом году у нас ведет занятия Флоренц, — сказала Полумна.

— Ах да, конечно, — сказала профессор Трелони, зло и пьяно хихикая. — Конек-горбунок, так я его про себя называю. Не правда ли, после того как я верну­лась в школу, можно было ожидать, что профессор Дамблдор уволит эту лошадь? Но нет... Курсы поде­лили между нами... Откровенно говоря, это оскор­бление! Да знаете ли вы...

Подвыпившая профессор Трелони, видимо, не узнавала Гарри. Пока она распиналась, на все кор­ки ругая Флоренца, Гарри наклонился к Гермионе и тихо сказал:

— Давай выясним одну вещь. Ты собираешься ска­зать Рону, что подыграла ему на отборочном испы­тании?

Гермиона подняла брови:

— Неужели ты серьезно думаешь, что я способ­на на такую низость?

Гарри пристально посмотрел на нее:

— Гермиона, если уж ты смогла пойти на вечер с Маклаггеном...

— Это совсем другое дело, — сказала Гермиона с достоинством. — Я не намерена ничего расска­зывать Рону о том, что, возможно, случилось, а мо­жет, и не случилось на отборочных испытаниях.

— Хорошо, — с чувством сказал Гарри. — А то если он опять расклеится и мы проиграем следую­щий матч...

— Квиддич! — сердито воскликнула Гермиона. — Вас что, вообще ничто не интересует, кроме квид-дича? Кормак ни единого вопроса не задал обо мне самой, нет, он осчастливил меня исполнением саги «Сто бесподобных мячей, которые взял Кормак Мак­лагген», весь вечер, без перерыва... Ой, мамочки, он идет сюда!

Она метнулась прочь так стремительно, как буд­то трансгрессировала — только что была здесь и вот уже протиснулась между двумя полными, громко хо­хочущими колдуньями и исчезла.

— Не видел Гермиону? — спросил Маклагген, про­толкавшись сквозь толпу.

— Нет, к сожалению, не видел, — ответил Гарри и быстро повернулся к Полумне, забыв на мгнове­ние, с кем она разговаривает.

— Гарри Поттер! — воскликнула профессор Трелони низким вибрирующим голосом. Она только сейчас его заметила.

— Здрасьте, — сказал Гарри без большого энту­зиазма.

— Мой дорогой мальчик! — громко зашептала профессор Трелони. — Сколько слухов! Сколько спле­тен! Избранный! Конечно, я давно уже знала... Зна­мения предвещали беду, Гарри... Но почему вы не продолжили курс прорицаний? Уж для вас-то этот предмет имеет первостепенное значение!

— Ах, Сивилла, каждый из нас считает свой предмет самым важным! — послышался громкий голос, и по другую сторону от профессора Трело­ни появился сильно раскрасневшийся Слизнорт, в бархатной шляпе набекрень, с бокалом медо­вухи в одной руке и громадным пирогом с мя­сом — в другой. — Но я еще не встречал другого такого прирожденного таланта по части зельеварения! — сказал Слизнорт, взирая на Гарри бла­гожелательными, хотя и несколько воспаленны­ми глазами. — Просто какой-то инстинкт — сов­сем как у его матушки! На моей памяти учеников с такими способностями раз-два и обчелся. Я вам говорю, Сивилла, даже Северус...

И тут, к ужасу Гарри, Слизнорт протянул руку и не­весть откуда подтащил к себе Снегга.

— Бросьте дуться, идите к нам, Северус! — Слиз­норт жизнерадостно икнул. — Я тут рассказываю об исключительных способностях Гарри к зельеваре-нию! Разумеется, нужно и вам отдать должное, ведь вы учили Гарри целых пять лет!

Попавшись в захват Слизнорта, который обни­мал его за плечи, Снегг посмотрел на Гарри сверху вниз прищуренными черными глазами.

— Забавно, у меня как-то не было впечатления, что я хоть чему-нибудь сумел научить Поттера.

— В таком случае это у него от природы! — вос­кликнул Слизнорт. — Видели бы вы, что он сотво­рил у меня на самом первом уроке! Напиток живой смерти. Еще никто из учеников не добивался тако­го великолепного результата с первой же попытки. Я думаю, даже вы, Северус...

— Да неужели? — тихо сказал Северус, ввинчи­ваясь взглядом в глаза Гарри, которому стало силь­но не по себе.

Вот уж чего ему совсем не было нужно, так это чтобы Снегг начал выискивать, откуда у него взялись блестящие способности к зельеварению.

— Напомните-ка мне, по каким еще предметам вы продолжаете занятия, Гарри? — спросил Слизнорт.

— Защита от Темных искусств, заклинания, транс­фигурация, травология...

— Короче говоря, все предметы, необходимые Для того, чтобы сделаться мракоборцем, — сказал Снегг, чуть заметно скривив губы.

— Ну да, я этого хочу, — ответил Гарри с вы­зовом.

— Из вас получится выдающийся мракоборец! — прогудел Слизнорт.

— По-моему, тебе не следует становиться мра­коборцем, Гарри, — неожиданно вмешалась Полум­на. Все посмотрели на нее. — Мракоборцы участ­вуют в заговоре Гнилозубов; я думала, все об этом знают. Они стремятся подорвать Министерство ма­гии изнутри при помощи Темной магии и болез­ни десен.

У Гарри от смеха медовуха попала в нос. Чест­ное слово, стоило привести сюда Полумну хотя бы ради этой минуты! Кашляя и отплевываясь, весь об­рызганный медовухой, он вдруг увидел такое, отче­го настроение у него стало еще лучше: Аргус Филч за ухо тащил к ним Драко Малфоя.

— Профессор Слизнорт, — засипел Филч, тряся брылями, с маниакальным дисциплинарным огнем в выпученных глазах, — я поймал этого ученика, ког­да он шнырял по коридору на одном из верхних эта­жей. Он утверждает, что приглашен на вашу вечерин­ку и только немного опоздал. Вы его приглашали?

Разъяренный Малфой вырвался из рук Филча.

— Ну ладно, меня не приглашали! — сердито вы­палил он. — Я хотел пройти без приглашения, вы довольны?

— Нет, не доволен! — сказал Филч, хотя этому явно противоречило выражение его лица. — Уж те­перь вы у меня получите! Разве директор не гово­рил, что в вечернее время шататься по коридорам запрещается, не говорил разве, а?

— Все нормально, Аргус, все нормально, — сказал Слизнорт, махнув рукой. — Сейчас, как-никак, Рож­дество, и это совсем не преступление, если кому-то хочется попасть на праздник На один разочек забу­дем о наказаниях. Можете остаться, Драко.

Горькое разочарование Филча было абсолютно предсказуемым, но почему у Малфоя, подумал Гар­ри, почти такой же несчастный вид? И почему Снегг смотрит на Малфоя с таким гневом и — может ли это быть? — со страхом?

Но не успел Гарри разобраться в своих впечатле­ниях, как Филч уже поплелся прочь, шаркая ногами и бормоча что-то себе под нос. Малфой изобразил улыбку и стал благодарить Слизнорта за великоду­шие, а лицо Снегга снова сделалось абсолютно не­проницаемым.

— Не за что, не за что, — отмахнулся от Малфоя Слизнорт. — В конце концов, я знавал вашего де­душку...

— Он всегда отзывался о вас с большим уваже­нием, сэр, — поспешно ввернул Малфой. — Говорил, что не знает лучшего мастера зельеварения...

Гарри не мог отвести глаз от Малфоя. Его пора­зило не то, что Малфой подлизывается к препода­вателю, эта картина была ему хорошо знакома по урокам Снегга. Удивило его то, что Малфой в самом деле выглядел больным. Гарри давно уже не случа­лось видеть Малфоя вблизи, и теперь он заметил, что под глазами у него залегли темные тени, а кожа приобрела явственно сероватый оттенок

— Я хотел бы с вами поговорить, Драко, — вне­запно сказал Снегг.

— Ну что вы, Северус. — Слизнорт снова ик­нул. — Сейчас Рождество, не будьте к нему слиш­ком строги...

— Я — декан его факультета, мне решать, стро­гим с ним быть или не строгим, — отрезал Снегг. — Следуйте за мной, Драко.

Они вышли из кабинета. Снегг шагал впереди, Мал­фой за ним с недовольным видом. Гарри постоял с минуту в нерешительности, потом сказал Полумне:

— Я на минуточку... э-э... в туалет...

— Хорошо, — покладисто ответила она. Пробираясь к выходу, Гарри смутно слышал, как

она рассказывает о заговоре Гнилозубов профессору Трелони, которую эта тема, по-видимому, живо за­интересовала.

В коридоре никого не было. Пара пустяков — вытащить из кармана мантию-невидимку и наки­нуть ее на себя. Труднее оказалось отыскать Мал­фоя и Снегга. Гарри побежал — его шаги заглушала музыка и громкая болтовня, доносившиеся из каби­нета Слизнорта. Может быть, Снегг повел Малфоя в свой кабинет в подземелье?.. А может, в слизерин-скую гостиную?.. На всякий случай Гарри прикла­дывал ухо к каждой двери, мимо которой пробегал, и вдруг, вздрогнув от радости, припал к замочной скважине последней классной комнаты в коридо­ре. Оттуда слышались голоса.

— Не имеете права допускать ошибки, Драко, по­тому что, если вас исключат из школы...

— Я тут ни при чем, ясно?

— Надеюсь, что вы говорите правду, поскольку все это было не только неумело, но и попросту глу­по. Вас уже подозревают в соучастии.

— Кто меня подозревает? — сердито спросил Мал­фой. — В последний раз повторяю: я этого не делал, понятно? Наверное, у этой Белл есть враги, о кото­рых никто не знает... Не надо на меня так смотреть! Я знаю, что вы делаете, я не такой тупой, только ни­чего у вас не выйдет! Я могу вам помешать!

Наступила пауза, потом Снегг тихо сказал:

— Ага... вижу, тетя Беллатриса учила вас окклю-менции. Какие же мысли вы стараетесь скрыть от своего хозяина, Драко?

— От него я ничего не скрываю, я только не хочу, чтобы вы лезли не в свое дело!

Гарри плотнее прижался ухом к замочной скважи­не. С чего это Малфой так разговаривает со Снеггом, которого вроде всегда уважал, даже, можно сказать, Снегг ему нравился?

— Так вот почему вы избегаете меня с начала учеб­ного года? Боитесь моего вмешательства? А понима­ете ли вы, что если бы кто-нибудь другой посмел не явиться ко мне в кабинет после того, как я несколь­ко раз вызывал его...

— Ну, оставьте меня после уроков! Наябедничайте на меня Дамблдору! — с издевкой предложил Мал­фой.

Снова наступила тишина. Наконец Снегг сказал:

— Вы прекрасно знаете, что я не намерен делать ни того, ни другого.

— Ну, так и прекратите вызывать меня к себе в ка­бинет!

— Послушайте меня, — сказал Снегг так тихо, что Гарри пришлось изо всех сил притиснуть ухо к за­мочной скважине, чтобы расслышать его слова. — Я стараюсь помочь вам. Я обещал вашей матушке за­щитить вас. Я принес Непреложный Обет, Драко...

— Значит, придется вам его нарушить, потому что я не нуждаюсь в вашей помощи! Это мое задание, он поручил это мне, и я это сделаю. У меня есть план, и он сработает, просто получается немножко доль­ше, чем я рассчитывал!

— Что за план?

— Не ваше дело!

— Если вы расскажете мне, что вы собираетесь делать, я смогу помочь вам...

— Спасибо, мне уже помогают! Не думайте, я не один!

— Во всяком случае, вы были одни сегодня ве­чером, и это в высшей степени глупо — бродить по коридорам без провожатых и без дозорных, ко­торые могли бы поднять тревогу. Элементарные ошибки...

— Я взял бы с собой Крэбба и Гойла, если бы вы не оставили их после уроков!

— Говорите тише! — словно выплюнул Снегг, по­скольку Малфой, войдя в раж, повысил голос. — Если ваши приятели, Крэбб и Гойл, хотят в этом году все-таки сдать СОВ по защите от Темных искусств, они должны заниматься чуточку старательнее, чем в на­стоящее...

— Да кому это нужно? — процедил Малфой. — Защита от Темных искусств — это же все не на са­мом деле, сплошное притворство, правда? Как буд­то кому-то из нас нужно защищаться от Темных ис­кусств!

— Это притворство, Драко, необходимо для на­шего успеха! — возразил Снегг. — Где бы, по-вашему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? А теперь послушайте меня! Вы ведете себя неосмот­рительно, бродите по коридорам ночью, позволяе­те себя поймать, а если вы полагаетесь на таких по­мощничков, как Крэбб и Гойл...

— Не только на них! На моей стороне есть еще другие люди, получше!

— Так расскажите же мне о них, и я смогу...

— Знаю, чего вы добиваетесь! Хотите украсть у меня славу!

Снова пауза и холодный голос Снегга:

— Вы ведете себя как ребенок. Я понимаю, что вы расстроены арестом отца, но...

У Гарри было не больше секунды, чтобы убраться с дороги: он услышал за дверью шаги Малфоя и от­скочил в сторону как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Малфой быстро зашагал по коридо­ру, прошел мимо открытой двери в кабинет Слиз-норта и скрылся за углом.

Почти не дыша, Гарри замер, как был, на корточ­ках, и не смел пошевелиться, пока из классной ком­наты не показался Снегг. С непроницаемым лицом Снегг вернулся на вечеринку. Гарри сидел на полу, укрытый мантией-невидимкой, и лихорадочно со­ображал.