Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 14. «ФЕЛИКС ФЕЛИЦИС»

На следующее утро первым уроком у Гарри была травология. За завтраком он ничего не говорил Рону и Гермионе о вчерашнем уроке у Дамблдора — бо­ялся, что кто-нибудь услышит. Зато он все расска­зал им по дороге к теплицам. Ветер, бушевавший все выходные, наконец-то утих, вернулся загадоч­ный туман, и пришлось дольше обычного искать нужную теплицу.

— Ух ты, жуткое дело — Сам-Знаешь-Кто в де­тстве! — тихо сказал Рон. Трое друзей окружили уз­ловатый пень растения цапень из семейства беше­ных огурцов, которое проходили в этом полугодии, и принялись натягивать защитные перчатки. — Но все-таки непонятно, зачем Дамблдор тебе разные такие штуки показывает. То есть все это, конечно, очень интересно и так далее, но для чего это нужно?

— Не знаю, — ответил Гарри, вставляя в рот за­щитную пластинку для десен. — Он говорит, что эти Уроки очень важны и каким-то образом помогут мне выжить.

— А по-моему, возвращаться в прошлое ужас­но интересно, просто дух захватывает, — азартно воскликнула Гермиона. — Вполне логично — как можно больше узнать о Волан-де-Морте. Как иначе ты найдешь его слабые места?

— Как прошла последняя вечеринка у Слизнор-та? — спросил ее Гарри. Он говорил невнятно из-за пластинки.

— На самом деле там было довольно весело, — ответила Гермиона, нацепляя защитные очки. — То есть он, как обычно, нудно бубнил про своих знаме­нитых учеников, и к тому же он без ума от Маклагге-на и от его высокопоставленных знакомых, зато уго­щал разными вкусностями и познакомил нас с Гве-ног Джонс.

— Гвеног Джонс? — Глаза Рона расширились за стеклами защитных очков, которые он тоже успел на­деть. — Та самая? Капитан «Холихедских гарпий»?

— Точно, — подтвердила Гермиона. — Мне лич­но она показалась немного зазнайкой, но...

— А ну-ка, прекратили разговоры! — строго ска­зала, подходя к ним, профессор Стебль. — Не отста­вайте, все давно приступили к работе. Невилл уже добыл первый огурец!

Друзья оглянулись. Ну, точно, Невилл сидел с раз­битой губой и глубокими царапинами на физионо­мии, сжимая в руках неприятно пульсирующий зе­леный плод размером с грейпфрут.

— Да-да, профессор, сию минуту начинаем! — сказал Рон и прибавил вполголоса, как только про­фессор Стебль отвернулась: — Эх, Гарри, надо было применить твое заклятие «Оглохни!».

— Нет, не надо! — сразу же вскинулась Гермио­на, как всегда страшно рассердившись при намеке на Принца-полукровку и его самодельные чары. — Ладно, хватит болтать. Давайте работать.

Она обреченно взглянула на Рона и Гарри; все трое сделали глубокий вдох и ринулись в атаку на корявый пень.

Пень моментально ожил: из него выметнулись длинные колючие побеги, со свистом рассекая воз­дух. Один запутался в волосах у Гермионы, Рон от­хватил его секатором. Гарри изловчился перехватить два побега и связать их узлом. Среди шевелящихся, словно щупальца, ветвей открылось отверстие; Гер­миона бесстрашно запустила туда руку, и края отвер­стия тут же сомкнулись, защемив ей локоть. Гарри и Рон, всем весом повиснув на ветках, раздвинули края дырки. Гермиона выдернула руку, сжимая в ку­лаке раздутый огурец вроде того, что добыл Невилл. Колючие побеги сразу втянулись обратно, и вот пе­ред ними снова стоит узловатый пень, с виду без­обидный, как обыкновенный старый чурбан.

— Знаете что? Когда у меня будет собственный сад, я в нем такие сажать не стану, — объявил Рон, сдви­нув защитные очки на лоб и утирая потное лицо.

— Дай сюда миску, — попросила Гермиона, держа пульсирующий плод на вытянутых руках.

Гарри подставил миску, и Гермиона с отвраще­нием плюхнула туда огурец.

— Нечего привередничать! Выдавливайте сок, это лучше делать, пока плод совсем свежий! - крикнула с другого конца теплицы профессор Стебль.

— И вообще, — сказала Гермиона, продолжая раз­говор с того места, на котором он прервался, как будто им минуту назад и не грозил увечьем трухля­вый пень, — Слизнорт устраивает прием по случаю Рождества, Гарри, и уж на этот раз ты не отвертишь­ся, потому что он специально просил меня уточнить твое расписание, чтобы назначить вечеринку на тот день, когда ты наверняка сможешь прийти.

Гарри застонал. Рон, который в этот момент пы­тался раздавить огурец в миске, нажимая на него обеими руками, сказал со злостью:

— Очередная вечеринка только для любимчиков Слизнорта, так?

— Да, только для членов Клуба Слизней, — ска­зала Гермиона.

Бешеный овощ выскользнул из-под рук Рона, ра­кетой взлетел вверх, ударился о стеклянную кры­шу теплицы и, отскочив, сбил с профессора Стебль старую заплатанную шляпу. Гарри бросился подби­рать его, а вернувшись, услышал, как Гермиона го­ворит:

— Слушай, не я придумала такое название — Клуб Слизней...

— «Клуб Слизней», — повторил Рон, скривив губы в издевательской улыбке, совсем как Малфой. — Про­сто плакать хочется! Ну, надеюсь, вы приятно про­ведете время. Ты там попробуй закадрить Маклаггена, может, тогда Слизнорт объявит вас королем и королевой Слизней...

— Нам разрешается приводить с собой гостей, — сказала Гермиона, у которой отчего-то жарко запы­лали щеки. — Я думала позвать тебя, но если, по-тво­ему, это так уж глупо, не буду навязываться!

Гарри вдруг пожалел, что огурец не отлетел еще дальше, лишь бы не сидеть сейчас рядом с этой па­рочкой. Воспользовавшись тем, что они не обраща­ют на него внимания, он схватил миску с бешеным огурцом и принялся вскрывать его, прилагая массу усилий и производя как можно больше шума, но все-таки по-прежнему слышал каждое их слово.

— Ты хотела пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим тоном.

— Да! — сердито ответила Гермиона. — Но раз тебе хочется, чтобы я закадрила Маклаггена...

Наступила пауза. Гарри сосредоточенно колотил совком упругий плод.

— Нет, мне этого совсем не хочется, — очень тихо сказал Рон.

Гарри промахнулся мимо огурца, попал совком по глиняной миске, и она раскололась.

— Репаро, — торопливо произнес он, ткнув че­репки волшебной палочкой.

Черепки соединились, и миска снова стала целой. Громкий треск, похоже, напомнил Рону и Гермионе о том, что Гарри сидит рядом. Гермиона тут же за­суетилась и кинулась листать справочник «Плото­ядные деревья всего мира» в поисках правильного способа добычи сока из плодов цапня. У Рона вид был донельзя глупый, но в то же время чрезвычай­но довольный.

— Дай сюда, Гарри, — затараторила Гермиона, — тут сказано, что его надо проткнуть чем-нибудь ос­трым...

Гарри отдал ей миску с огурцом, а они с Роном еще раз надвинули на глаза защитные очки и по но­вой набросились на пень.

«Собственно говоря, удивляться особенно нече­му», — думал Гарри, борясь с шипастым побегом, ко­торый так и норовил его удушить. У него было пред­чувствие, что рано или поздно это должно случить­ся. Вот только как отнестись к этому, он и сам не знал. Им с Чжоу теперь даже смотреть друг на дру­га неловко, не то что разговаривать. Что, если Рон и Гермиона заведут роман, а потом поссорятся? Вы­держит ли это их дружба? Он вспомнил те несколь­ко недель на третьем курсе, когда Рон не разгова­ривал с Гермионой, а Гарри изо всех сил пытался их помирить — приятного мало! А если даже они и не поссорятся, что тогда? Будут как Билл и Флер, а он при них — третий лишний?

— Ага, попался! — завопил Рон, вытаскивая из се­редины пня второй огурец.

Гермиона к этому времени справилась наконец с первым плодом, и в миске теперь копошились изви­вающиеся семена, похожие на зеленых червяков.

О вечеринке у Слизнорта больше не вспомина­ли до самого конца урока. Следующие несколько дней Гарри внимательно наблюдал за своими дру­зьями, но Рон и Гермиона держались как обычно, разве что были друг с другом чуточку вежливее, чем всегда. Гарри решил, что ему остается только подо­ждать и посмотреть, как они поведут себя на вече­ринке под действием сливочного пива и интимно­го полумрака в кабинете Слизнорта. А пока у него были более неотложные заботы.

Кэти Белл все еще держали в больнице святого Мунго и выписывать пока не собирались, а значит, многообещающей команде гриффиндорцев, которую Гарри так старательно тренировал с самого сентяб­ря, не хватало одного охотника. Гарри все отклады­вал поиски замены для Кэти в надежде на ее возвра­щение, но матч против команды слизеринцев, пер­вый матч сезона, неумолимо приближался, и в конце концов Гарри пришлось смириться с мыслью, что Кэти не успеет вернуться до игры.

Гарри чувствовал, что не вынесет еще одних пол­номасштабных отборочных испытаний. Со стеснен­ным сердцем (что не имело никакого отношения к квиддичу) он однажды после урока трансфигура­ции отвел в сторонку Дина Томаса. Класс уже поч­ти опустел, только под потолком еще кружили не­сколько щебечущих желтеньких птичек — результат творчества Гермионы; никому, кроме нее, не удалось сотворить даже перышка.

— Тебя еще интересует возможность сыграть за охотника?

— Чего? А ну да, еще бы! — разволновался Дин.

У него за спиной Симус Финниган с кислым ви­дом запихивал учебники в сумку. Гарри еще и по­тому не хотелось приглашать Дина на игру, что он знал — Симусу это не понравится. С другой сторо­ны, нужно было в первую очередь думать о поль­зе для команды, а Дин на испытаниях летал луч­ше Симуса.

— Тогда считай, что ты в игре, — сказал Гарри. — Тренировка сегодня в семь.

— Понял, — сказал Дин. — Ура, Гарри! Ух ты, ско­рей расскажу Джинни!

Он вылетел из комнаты. Гарри и Симус остались вдвоем. Момент был неловкий, и им не стало легче оттого, что одна из Гермиониных канареек, проле­тая, какнула Симусу на голову.

Не только Симус был недоволен выбором заме­ны для Кэти. В гостиной гриффиндорцев многие ворчали, что Гарри взял в команду уже двух своих однокурсников. Гарри это не особенно беспокои­ло — за время учебы ему случалось слышать о себе кое-что и похуже, но все же такие разговоры силь­но давили на психику. Матч со слизеринцами нуж­но было выиграть во что бы то ни стало. Гарри знал, что, если Гриффиндор выиграет, все тут же забу­дут свои критические настроения и будут готовы клясться, что всегда знали, какая у них великолеп­ная команда. А вот если проиграет... Ну что же де­лать, невесело думал Гарри, ему приходилось слы­шать о себе кое-что и похуже...

В тот вечер Гарри не пришлось пожалеть о сво­ем выборе: Дин отлично сработался с Джинни и Де-мельзой. Загонщики, Пикс и Кут, с каждой трениров­кой играли все лучше и лучше. Единственной про­блемой оставался Рон.

Гарри с самого начала знал, что Рон играет не­ровно, сильно нервничает и страдает от неуверен­ности в себе. К несчастью, в ожидании первой игры сезона у него проснулись все прежние страхи и за­скоки. Пропустив для начала с полдюжины мячей, причем большинство из них забила Джинни, Рон стал играть в каком-то совершенно безумном сти­ле и в конце концов заехал атакующей ворота Демельзе Робинс кулаком в лицо.

— Я нечаянно, прости, Демельза, прости меня, по­жалуйста! — кричал Рон ей в спину, пока она зигзага­ми спускалась на землю, вся в крови. — Я просто...

— Распсиховался, — сердито закончила Джин­ни, приземляясь рядом с Демельзой и осматривая ее распухшую губу. — Придурок ты, Рон, посмотри, в каком она состоянии!

— Я сейчас поправлю!

Гарри приземлился рядом с девочками, нацелил волшебную палочку в лицо Демельзе и сказал:

— Эпискеи! А ты, Джинни, кончай обзывать Рона придурком, ты не капитан команды!

— Так ведь ты у нас очень занят, все никак не со­берешься ему сказать, что он придурок, должен же кто-нибудь...

Гарри с неимоверным трудом удержался от смеха.

— Все по метлам, продолжаем!

В целом это была чуть ли не самая неудачная тренировка за все полугодие, но в преддверии мат­ча Гарри считал, что честность — не лучшая поли­тика.

— Отлично поработали, все молодцы! Я думаю, мы размажем слизеринцев по стенке! — воодушевил он игроков, и в результате охотники и загонщики ушли из раздевалки вполне довольные собой.

— Я играл, как мешок с драконьим навозом, — глу­хо сказал Рон, когда за Джинни закрылась дверь.

— Ничего подобного, — твердо ответил Гарри. — Ты лучший вратарь из всех, кого я видел на отбо­рочных испытаниях. У тебя единственная пробле­ма — нервы.

Он без устали подбадривал Рона всю дорогу до школы, и к тому времени, как они поднялись на третий этаж, Рон самую чуточку повеселел. Но ког­да Гарри отвел в сторону гобелен, чтобы, как обыч­но, подняться в башню Гриффиндора напрямик по потайной лестнице, они обнаружили перед собой

Дина и Джинни, тесно обнявшихся и слившихся в неистовом поцелуе, как будто склеившись друг с другом.

Гарри показалось, что в животе у него завороча­лось что-то громадное и чешуйчатое, раздирая ког­тями внутренности. Кровь горячей волной хлыну­ла в мозг, все мысли угасли, осталось только дикое желание превратить Дина в студень. Борясь с вне­запно подступившим безумием, он словно издале­ка услышал голос Рона:

-Эй!

Дин и Джинни отскочили друг от друга и огля­нулись.

— Что тебе? — спросила Джинни.

— Я не желаю, чтобы моя родная сестра лизалась с парнем прямо при всех!

— Между прочим, в коридоре было пусто, пока вы сюда не влезли! — сказала Джинни.

Дин выглядел смущенным. Он трусливо улыбнул­ся Гарри. Гарри не ответил на улыбку — новорожден­ное чудовище у него внутри с ревом требовало тут же на месте вышвырнуть Дина из команды.

— Э-э... пошли, Джинни, — пробормотал Дин, давай вернемся в гостиную...

— Ты иди, — ответила Джинни. — А я скажу пару ласковых слов моему дорогому братцу!

Дин ушел, явно радуясь возможности уклонить­ся от скандала.

— Так, — сказала Джинни, отбросив с лица длин­ные рыжие волосы и гневно глядя на Рона, — давай-ка, Рон, договоримся раз и навсегда: тебя не касает­ся, с кем я встречаюсь и чем я с ними занимаюсь...

— Нет, касается! — Рон разозлился не меньше нее. — Думаешь, мне хочется, чтобы в школе гово­рили, что у меня сестра...

— Кто? — завопила Джинни, выхватывая волшеб­ную палочку. — Ну, говори — кто?

— Он ничего такого не хотел сказать, Джинни, — машинально встрял Гарри, хотя чудовище одобри­тельно зарычало, полностью поддерживая Рона.

— Нет, хотел! — сказала она, сверкнув глазами на Гарри. — Только потому, что сам ни разу в жизни ни с кем не целовался, потому что никто не станет с ним целоваться, кроме нашей тетушки Мюриэль...

— Да замолчи ты! — заорал Рон. Он был уже не красным, а бордовым.

— Не замолчу! — вне себя от злости кричала Джинни. — Я видела, как ты пялишься на Флегму, все надеешься на поцелуй в щечку, смотреть против­но! Пошел бы да сам с кем-нибудь полизался, тог­да хоть не будешь так переживать, что все осталь­ные это делают!

Рон тоже выхватил волшебную палочку; Гарри быстро встал между ними.

— Много ты понимаешь! — вопил Рон, пытаясь прицелиться в Джинни из-под мышки у Гарри, ко­торый заслонил от него Джинни, широко расставив руки. — Если я не занимаюсь этим на публике...

Джинни пронзительно захохотала и попыталась оттолкнуть Гарри в сторону.

— С кем же это ты целовался, со своим Сычиком? Или, может, у тебя под подушкой хранится фотогра­фия тетушки Мюриэль?

— Ах ты...

Струя оражневого света ударила из-под левой руки Гарри и чуть-чуть промахнулась мимо Джин­ни. Гарри прижал Рона к стене:

— Слушай, не дури...

— Гарри вот целовался с Чжоу Чанг! — выкрикну­ла Джинни, чуть не плача. — А Гермиона целовалась с Виктором Крамом! Один ты, Рон, ведешь себя так, будто целоваться — это какая-то гадость, а все пото­му, что опыта у тебя, как у двенадцатилетнего!

С этими словами она кинулась прочь. Гарри вы­пустил Рона; лицо у того было как у человека, го­тового совершить убийство. Они стояли, тяжело дыша, и тут из-за угла показалась Миссис Норрис, кошка смотрителя Филча. Ее появление разрядило атмосферу.

— Пошли отсюда, — сказал Гарри.

За углом уже раздавались шаркающие шаги школь­ного смотрителя.

Рон и Гарри бегом взбежали по лестнице и по­мчались по коридору восьмого этажа.

— Кыш с дороги! — рявкнул Рон на какую-то ма­лявку.

Девочка подпрыгнула от испуга и выронила бу­тыль с жабьей икрой.

Гарри едва расслышал звон бьющегося стекла; он был совершенно сбит с толку, голова у него шла кругом. Наверное, что-то похожее чувствуешь, если в тебя ударит молния. «Это все потому, что она сес­тра Рона, — повторял он про себя. — Мне было не­приятно видеть, как она целуется с Дином, потому что она сестра Рона...»

Но тут перед ним возникла непрошеная картина: тот же пустой коридор, только на этот раз не Дин, а он сам целует Джинни... Чудовище у него в груди замурлыкало... И тут Гарри представилось, как Рон отдергивает гобелен, выхватывает волшебную па­лочку и целится в него, выкрикивая что-то вроде: «Предатель»... «А еще друг называется».

— Ты думаешь, Гермиона правда целовалась с Кра­мом? — неожиданно спросил Рон, когда они уже по­дошли к Полной Даме.

Гарри виновато вздрогнул, с трудом прогнав об­раз коридора, куда никакой Рон не врывался и где они с Джинни были совершенно одни.

— Что? — очумело спросил он. — А... Ну-у...


Честнее всего было бы сказать «да», но Гарри не хотелось этого говорить. Впрочем, Рон, как видно, и сам догадался по его лицу.

— Лабардан, — угрюмо сказал он Полной Даме, и оба они забрались через проем в гостиную.

Больше они не говорили ни о Джинни, ни о Гер­мионе. Они вообще почти не разговаривали в тот ве­чер и улеглись в кровати молча, погруженные каж­дый в свои мысли.

Гарри долго лежал без сна, уставившись на по­лог над кроватью и пытаясь убедить самого себя, что испытывает к Джинни исключительно братские чувства. Они ведь все лето жили в одном доме, как брат и сестра, играли в квиддич, дразнили Рона, сме­ялись над Биллом и Флегмой. Он уже столько лет знает Джинни... Естественно, ему хочется ее защи­щать... Хочется Дина разодрать на мелкие кусочки за то, что целовался с ней... Нет, вот именно этому братскому чувству лучше не давать воли...

Рон громко всхрапнул.

«Она сестра Рона, — твердо сказал себе Гарри. — Сестра Рона. Это запретная территория». Он ни за что на свете не поставит под угрозу свою дружбу с Роном. Гарри ткнул кулаком подушку, устраиваясь поудобнее, и стал ждать, пока придет сон, тем вре­менем прилагая все силы, чтобы его мысли не взду­мали приближаться к Джинни.

На следующее утро Гарри проснулся слегка обал­девшим после целой серии долгих и запутанных снов, в которых Рон гонялся за ним, размахивая би­той для квиддича, но к полудню он уже готов был предпочесть эти сны реальности, где Рон, мало того что демонстративно не замечал Джинни и Дина, но еще и третировал с ледяным и надменным безраз­личием бедную Гермиону, которая страшно обиде­лась и никак не могла понять, в чем дело. К тому же Рон стал невероятно дерганым и чуть что кидался на людей почище какого-нибудь соплохвоста. Весь день прошел у Гарри в безуспешных попытках при­мирить Рона и Гермиону. В конце концов Гермиона в расстроенных чувствах удалилась в спальню для девочек Рон тоже отправился спать, обругав по до­роге нескольких малолетних первокурсников за то, что они на него смотрели.

Гарри окончательно загрустил, видя, что за по­следующие дни свирепое настроение Рона нисколько не улучшилось. Вдобавок Рон стал еще хуже играть в квиддич, а от этого еще больше злился, и в итоге на последней тренировке перед субботним матчем не смог взять ни одного мяча, зато так на всех орал, что довел Демельзу Робинс до слез.

— А ну заткнись, оставь ее в покое! — закричал на него Пикс, который был ростом примерно на треть меньше Рона — правда, в руках зато держал тяжелую биту.

— ХВАТИТ! — заорал Гарри.

Он заметил, с какой злостью Джинни смотрит на Рона, и, вспомнив ее репутацию непревзойден­ного мастера по Летучемышиному сглазу, примчал­ся с другого конца стадиона, чтобы вмешаться, пока не дошло до беды.

— Пикс, уложи бладжеры в ящик. Демельза, ус­покойся, ты сегодня играла просто замечательно. Рон... — Он дождался, пока остальные игроки уйдут подальше, и только тогда закончил: — Ты мой луч­ший друг, но, если ты будешь так себя вести, мне придется выгнать тебя из команды.

На мгновение ему всерьез показалось, что Рон сейчас его ударит, но тут произошло кое-что похуже: Рон, сидя на метле, как-то обмяк, растеряв весь свой боевой пыл, и сказал:

— Я сам уйду. Я бездарный вратарь.

— Никакой ты не бездарный, и никуда ты не уй­дешь! — яростно крикнул Гарри и сгреб Рона за ворот мантии. — Ты, когда в форме, любой самый трудный гол можешь взять, у тебя только с психи­кой проблемы!

— Хочешь сказать, что я псих?

— А может, и да!

Они злобно сверлили друг друга взглядами, по­том Рон безнадежно покачал головой:

— Я знаю, у тебя уже нет времени искать другого вратаря, так что завтра я буду играть, но если мы про­играем, а мы точно проиграем, я ухожу из команды.

Что Гарри ему ни говорил, толку не было. За обе­дом Гарри продолжал всеми средствами внедрять в Рона уверенность, но Рон ничего не восприни­мал. Ему было не до того — он дулся и рявкал на Гер­миону. Вечером в гостиной Гарри возобновил свои попытки, но его заверения, якобы вся команда бу­дет в страшном горе, если Рон их покинет, звуча­ли несколько слабовато, учитывая, что вся команда сидела тут же в уголке, явно обсуждая Рона и бро­сая на него враждебные взгляды. Под конец Гарри опять позволил себе раскричаться в надежде вызвать у Рона хоть какой-то отклик и, может быть, разбу­дить в нем спортивную злость, но этот метод тоже не подействовал; Рон поплелся в спальню все такой же унылый и обреченный.

Гарри снова долго лежал без сна в темноте. Ему очень не хотелось проиграть предстоящий матч. Это был его первый матч в должности капитана команды, а кроме того, он твердо решил побить Драко Малфоя в квиддич, раз уж не получается до­казать свои подозрения против него. Но если Рон будет играть, как на последних тренировках, шан­сов на победу у них совсем мало...

Если бы можно было хоть как-нибудь добиться, чтобы Рон взял себя в руки... Чтобы он сыграл в пол­ную силу своих возможностей... Хоть что-нибудь, что­бы ему выпал по-настоящему удачный день...

И тут Гарри осенило. Ответ пришел к нему в блес­ке внезапного озарения.

Завтрак на следующее утро, как всегда в день мат­ча, проходил бурно. Как только кто-нибудь из гриф-финдорской команды появлялся в Большом зале, слизеринцы начинали громко свистеть и улюлю­кать. Гарри бросил взгляд на потолок и увидел яс­ное голубое небо — хороший знак.

Гриффиндорцы в красном с золотом встретили Гарри и Рона дружными приветственными криками. Гарри, улыбнувшись до ушей, помахал рукой. Рон че­рез силу скривил лицо и покачал головой.

— Держись, Рон! — крикнула ему Лаванда. — Я знаю, ты сыграешь блестяще!

Рон не реагировал.

— Чаю? — предложил ему Гарри. — Кофе? Тык­венного сока?

— Все равно, — угрюмо ответил Рон и хмуро над­кусил гренок

Через несколько минут Гермиона остановилась возле них по дороге к своему месту — она так уста­ла от постоянного хамства Рона, что завела привыч­ку завтракать отдельно.

— Как настроение, мальчики? — осторожно по­интересовалась она, глядя Рону в затылок.

— Отличное, — сказал Гарри, пододвигая Рону стакан тыквенного сока. — Держи, Рон. Выпей.

Рон поднял стакан к губам, но тут вдруг Гермио­на резко сказала:

— Рон, не пей!

Гарри и Рон оглянулись на нее.

— С чего это? — спросил Рон.

Гермиона смотрела на Гарри, словно не верила своим глазам.

— Ты что-то добавил в стакан!

— Что ты сказала? — спросил Гарри.

— Что слышал! Я видела, ты что-то подлил в сок. Пузырек и сейчас еще у тебя в руке!

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — буркнул Гарри и быстро сунул флакончик в карман.

— Рон, я тебя предупреждаю, не пей! — повтори­ла Гермиона в тревоге, но Рон схватил свой стакан и залпом проглотил сок со словами:

— Нечего тут командовать, Гермиона!

Гермиона смотрела на них, потрясенная до глу­бины души. Наклонившись к уху Гарри, она заши­пела-.

— Тебя за такие дела надо бы исключить! Не ожи­дала от тебя, Гарри!

— Кто бы говорил, — шепнул он в ответ. — Давно ни к кому не применяла заклятие Конфундус?

Гермиона в гневе зашагала прочь. Гарри смотрел ей вслед без всякого сожаления. Гермиона никогда не понимала, какая важная вещь — квиддич. Гарри оглянулся на Рона — тот облизывал губы.

— Уже почти пора, — с блаженной улыбкой за­метил Гарри.

Заиндевевшая трава похрустывала под ногами, когда они шли на стадион.

— Удачная сегодня погода, правда? — сказал Гарри.

— Ага, — отозвался Рон. Он был бледен и, похо­же, его подташнивало.

Джинни и Демельза дожидались в раздевалке, уже одетые в спортивные мантии.

— Погодные условия идеальные, — сказала Джин­ни, не глядя на Рона. — Представьте себе, слизерин-ский охотник Вейзи вчера на тренировке получил бладжером по голове и теперь не может играть! А еще того лучше — Малфой тоже заболел!

— Что?! — Гарри круто повернулся, уставившись на нее. — Заболел? Что с ним такое?

— Понятия не имею, но для нас-то это здоро­во, — радостно ответила Джинни. — Вместо него выпустят Харпера, он на том же курсе, что и я, пол­ный идиот.

Гарри рассеянно улыбнулся в ответ, но, натяги­вая через голову красную мантию, думал совсем не о квиддиче. Однажды Малфой уже притворялся, буд­то не может играть из-за травмы, но в тот раз он добился, чтобы матч перенесли на более удобное для слизеринцев время. Почему же теперь он со­гласился на замену? На самом деле болен или си­мулирует?

— Странно как-то, правда? — тихо спросил Гар­ри Рона. — То, что Малфой не играет?

— Я бы сказал, удачно, — слегка оживился Рон. — И Вейзи не будет, он у них лучший бомбардир. Я и не надеялся... Эй! — воскликнул он вдруг и замер, не на­тянув до конца вратарские перчатки и вытаращив глаза на Гарри.

-Что?

— Я... ты... — Рон понизил голос; вид у него был од­новременно испуганный и взбудораженный. — Мой стакан... Тыквенный сок... Ты же... Не может быть?!

Гарри поднял брови, но сказал только:

— Обувайся живее, через пять минут начинаем.

Они вышли на поле под оглушительный рев три­бун и свистки болельщиков команды противника. Одна половина стадиона была красной с золотом, другая — сплошь зеленое с серебром. Многие пуф-фендуйцы и когтевранцы тоже болели за ту или дру­гую команду. Среди воплей и хлопков Гарри ясно раз­личил рычание знаменитой шляпы Полумны Лавгуд в виде львиной головы.

Гарри подошел к судье матча, мадам Трюк. Она стояла на поле, готовая выпустить мячи из ящика.

— Капитаны, пожмите друг другу руки, — сказа­ла она, и пальцы Гарри хрустнули в мощной лапе Урхарта, нового капитана слизеринцев. — Все на метлы! По свистку... три... два... один...

Прозвучал свисток. Гарри и другие игроки с си­лой оттолкнулись от мерзлой земли и взвились в воздух.

Гарри кружил над стадионом, выискивая снитч, и заодно приглядывал за Харпером, который выписы­вал зигзаги далеко внизу. И вдруг раздался голос, на­столько непохожий на привычный голос их бессмен­ного комментатора, что это просто резало слух.

— Ну вот, игра началась, и я думаю, нас всех уди­вил состав комады, которую Поттер собрал в этом году. Многие считали, что Рональд Уизли не войдет в команду, учитывая его крайне неровные выступ­ления в качестве вратаря в прошлом сезоне, но, ко­нечно, тут сыграла свою роль давняя личная друж­ба с капитаном...

Слизеринская половина трибун встретила эти слова издевательскими выкриками и аплодисмента­ми. Гарри вытянул шею, стараясь рассмотреть ком­ментаторскую площадку. Там стоял высокий худой светловолосый мальчик со вздернутым носом и го­ворил в магический рупор, когда-то принадлежав­ший Ли Джордану. Гарри узнал Захарию Смита, иг­рока из команды пуффендуйцев, который был ему глубоко несимпатичен.

— А вот и первая атака слизеринцев, Урхарт мчит­ся через поле и...

У Гарри екнуло под ложечкой.

— Уизли берет мяч. Что ж, должно же ему когда-нибудь повезти...

— Это точно, Смит, должно, — пробормотал Гар­ри, усмехаясь про себя, и нырнул в гущу игроков, высматривая, не мелькнет ли где-нибудь неулови­мый снитч.

Через полчаса после начала игры Гриффиндор вел в счете: шестьдесять — ноль. Рон несколько раз красиво брал голы, иногда дотягиваясь до мяча са­мыми кончиками пальцев, а Джинни забила четыре гола из шести. После этого Захария перестал громко спрашивать, не присутствуют ли брат и сестра Уиз­ли в команде только благодаря своей дружбе с Поттером, зато теперь он взялся за Пикса и Кута.

— Разумеется, у Кута не самое подходящее те­лосложение для загонщика, — свысока заметил За­хария, — как правило, у них мускулатура более раз­вита... .

— Врежь ему бладжером! — крикнул Куту Гарри, пролетая мимо, но Кут, широко улыбаясь, напра­вил очередной бладжер на Харпера, который толь­ко что разминулся с Гарри. Гарри с удовольствием услышал глухой удар, говоривший о том, что блад­жер попал в цель.

Можно было подумать, что гриффиндорцы се­годня просто не могут сделать ни одной ошибки. Снова и снова они забивали, а на противоположной стороне поля Рон снова и снова легко и как будто без усилий брал мячи. Теперь и он начал улыбать­ся, а когда толпа встретила особенно эффектный его бросок хоровым исполнением любимой старой песенки «Рональд Уизли — наш король», он сделал вид, что дирижирует, зависнув в воздухе.

— Воображает о себе невесть что, — послышался ехидный голос, и Гарри чуть не свалился с метлы — Харпер сильно и явно умышленно его толкнул. — Твой дружок, предатель чистокровных...

Мадам Трюк в этот момент смотрела в другую сто­рону, а когда оглянулась на гневный рев гриффин-Дорских болельщиков, Харпер уже умчался. Гарри погнался за ним, горя желанием дать сдачи.

— По-моему, Харпер из команды Слизерина за­метил снитч! — сказал Захария Смит в мегафон. — Да, он определенно что-то увидел, пока Поттер хло­пает ушами!

«Смит и в самом деле идиот», — подумал Гарри. Не видел, что ли, как они с Харпером столкнулись? Но тут же ему показалось, что он рушится с небес на землю — Смит был прав, а Гарри ошибался. Харпер не случайно понесся прочь, он углядел то, чего не заметил Гарри: высоко над ними яркой искор­кой на фоне чистого голубого неба стремительно летел снитч.

Гарри наддал ходу. Ветер засвистел в ушах, заглу­шая комментарии Смита и вопли толпы на трибунах, но все-таки Харпер опережал его, а преимущество Гриффиндора составляло пока всего лишь сотню оч­ков. Если Харпер успеет первым, Гриффиндор про­играет... Харперу оставалось до снитча каких-нибудь несколько футов, он уже протянул руку...

— Эй, Харпер! — заорал в отчаянии Гарри. — Сколько Малфой тебе заплатил, чтобы ты сыграл вместо него?

Он сам не знал, что его дернуло сказать так, но Харпер словно споткнулся в воздухе; снитч проско­чил у него между пальцами, Гарри рванулся вперед и схватил крохотный крылатый мячик

— ЕСТЬ! — завопил Гарри.

Сделав разворот, он устремился к земле, держа снитч в высоко поднятой руке. Когда зрители осо­знали, что произошло, их рев почти заглушил фи­нальный свисток

— Джинни, ты куда? — крикнул Гарри, на кото­рого набросилась с объятиями вся команда, не дав ему спуститься на землю.

Но Джинни пролетела мимо и с жутким треском врезалась в площадку комментатора. Под визг и хо­хот толпы команда гриффиндорцев приземлилась возле кучи досок, под которыми слабо барахтался Захария. Гарри слышал, как Джинни преспокойно объясняет разгневанной Макгонагалл:

— Извините, профессор, забыла затормозить.

Задыхаясь от смеха, Гарри вырвался из рук осталь­ных игроков и крепко обнял Джинни, но сразу же отпустил. Стараясь не смотреть ей в глаза, он хлоп­нул по плечу ликующего Рона. Всякие внутренние распри были забыты, команда Гриффиндора ушла с поля в обнимку, радостно потрясая в воздухе ку­лаками и махая своим болельщикам.

В раздевалке царила приподнятая атмосфера.

— Будем праздновать в гостиной, Симус мне ска­зал! — вопил Дин, не находя себе места от избытка чувств. — Пошли, Джинни, Демельза!

Рон и Гарри задержались позже других. Они уже собирались уходить, когда в раздевалку вошла Герми­она. Она нервно теребила гриффиндорский шарф, вид у нее был расстроенный, но решительный.

— Гарри, мне нужно с тобой поговорить. — Она глубоко вздохнула. — Зря ты так поступил. Ты же слышал, что сказал Слизнорт, это незаконно.

— И что ты сделаешь — донесешь на нас? — с вы­зовом поинтересовался Рон.

— Ребята, вы о чем? — спросил Гарри, отвернув­шись — вроде бы повесить мантию, — чтобы дру­зья не видели, как он улыбается.

— Ты прекрасно знаешь о чем! — пронзительно вскрикнула Гермиона. — Ты за завтраком добавил Рону в стакан зелье, приносящее удачу! «Феликс Фе-лицис»!

— Не-а, не добавлял, — сказал Гарри, повернув­шись к ним лицом.

— Нет, ты добавил, Гарри, поэтому все и шло так замечательно, и у слизеринцев двое игроков забо­лели, и Рон брал все мячи!

— Ничего я туда не наливал! — сказал Гарри, улы­баясь во весь рот. Он сунул руку в карман и достал флакончик, который Гермиона видела у него утром. Флакончик был полон золотистой жидкости, и зали­тая воском пробка была нетронута. — Я хотел, что­


бы Рон подумал, будто я так сделал, вот я и притво­рился, когда увидел, что ты подходишь. — Он по­смотрел на Рона. — Ты брал все мячи, потому что был уверен в своей удаче. А на самом деле ты все сделал сам!

Гарри снова спрятал флакончик в карман.

— На самом деле я пил простой тыквенный сок? -спросил ошеломленный Рон. — А как же хорошая погода... И Вейзи не смог играть... Ты правда не да­вал мне никакого зелья?

Гарри покачал головой. Рон смотрел на него, ра­зинув рот, потом повернулся к Гермионе и передраз­нил:

— «Ты за завтраком добавил Рону в стакан «Фе­ликс Фелицис», потому он и брал все мячи!» Видишь, я и без посторонней помощи умею брать мячи!

— Я не говорила, что не умеешь... Рон, ты же и сам думал, что выпил его!

Но Рон уже шагал к двери, вскинув метлу на плечо.

— Э-э... — сказал Гарри в наступившей тишине. Такого побочного эффекта он никак не ожидал. — Ну что, пойдем на праздник, что ли?

— Иди! — сказала Гермиона, смаргивая слезы. — Меня от Рона сейчас просто тошнит. Не понимаю, что я опять сделала не так...

И она тоже выскочила из раздевалки.

Гарри медленно побрел к замку. Из толпы его окликали, поздравляли, но он шел с ощущением ужасного провала; он был так уверен, что, если Рон выиграет матч, они с Гермионой сразу же помирят­ся. Он не представлял, как объяснить Гермионе, что она виновата только в том, что целовалась с Крамом, тем более что это было так давно.

Гарри не увидел Гермионы в гостиной. Когда он вошел, празднование было в самом разгаре. Его встретили новым взрывом приветствий и аплодис­ментов. Скоро Гарри обступила толпа гриффиндор-цев, наперебой поздравлявших его. Гарри хотел пой­ти поискать Рона, но для этого нужно было сперва отвязаться от братьев Криви, требовавших немед­ленного подробного разбора сегодняшней игры, и от группы девчонок, неустанно хлопавших рес­ницами и громко смеявшихся самым несмешным его репликам. Наконец он кое-как вырвался от Ро-мильды Вейн, которая весьма прозрачно намекала, что не прочь пойти с ним на рождественский вечер к Слизнорту. Пытаясь прошмыгнуть к столу с напит­ками, Гарри столкнулся с Джинни. На плече у нее си­дел карликовый пушистик Арнольд, у ног с надеж­дой мяукал Живоглот.

— Ищешь Рона? — спросила она, злорадно усме­хаясь. — Вон он, гнусный лицемер.

Гарри посмотрел, куда она показывала. В углу, на виду у всей комнаты, стояли Рон и Лаванда Браун. Они так плотно сплелись в объятиях, что трудно было сказать, где чьи руки.

— Он как будто съесть ее хочет, правда? — бес­страстно заметила Джинни. — Ну, наверное, ему нуж­но на ком-то отрабатывать технику. Хорошо сыгра­ли сегодня, Гарри.

Она похлопала его по руке. У Гарри словно что-то перевернулось в животе, но она уже пошла к столу взять себе еще сливочного пива. Живоглот трусцой следовал за ней, не сводя желтых глаз с Арнольда.

Гарри отвернулся от Рона, явно не собиравшего­ся в ближайшее время выныривать на поверхность, и успел увидеть, как закрылся проем в стене. Со сжав­шимся сердцем он заметил, как в проеме метнулось и исчезло что-то очень похожее на непослушную гриву каштановых волос.

Гарри бросился вперед, вильнул в сторону, об­ходя Ромильду Вейн, и распахнул портрет Полной Дамы. В коридоре никого не было видно.

— Гермиона?

Он нашел ее в первой же незапертой классной комнате. Гермиона сидела на учительском столе, сов­сем одна, только над головой у нее кружила стайка щебечущих желтеньких птичек, которых она, по-ви­димому, только что создала прямо из воздуха. Гарри невольно восхитился тем, как четко она выполняет заклинания даже в такую минуту.

— А, привет, Гарри, — сказала она ломким голо­сом. — Я тут решила поупражняться.

— Ага... ну да... они... э-э... здорово у тебя получа­ются, — сказал Гарри.

Он не представлял, что можно ей сказать. Попы­тался сообразить, есть ли хоть малейшая возмож­ность, что она не заметила Рона, просто ушла, пото­му что в гостиной слишком шумно отмечали победу, и тут она сказала неестественным тонким голосом:

— Рон, кажется, веселится вовсю там, на празд­нике.

— Э-э... да? — сказал Гарри.

— Не притворяйся, будто не видел, — сказала Гер­миона. — Он не очень-то и прячется, он...

Дверь у них за спиной с грохотом открылась. К ужасу Гарри, в класс вошел Рон, он со смехом тя­нул за руку Лаванду.

— О, — сказал он, остановившись на всем ходу при виде Гарри и Гермионы.

— Ой-ой! — сказала Лаванда и, хихикая, выско­чила из комнаты. Дверь за ней захлопнулась.

Наступила жуткая, давящая тишина. Гермиона смотрела в упор на Рона. Рон старательно отводил от нее глаза, но сказал со странной смесью смуще­ния и бравады:

— Привет, Гарри! А я все думал, куда ты запро­пастился.

Гермиона соскользнула со стола. Стайка золотис­тых птичек по-прежнему порхала у нее вокруг го­ловы, словно странная оперенная модель Солнеч­ной системы.

— Напрасно ты заставляешь Лаванду ждать в ко­ридоре, — тихо проговорила Гермиона. — Девушка будет удивляться, куда это ты подевался.

Она медленно пошла к двери, держась очень пря­мо. Гарри покосился на Рона. Тот явно был рад, что так дешево отделался.

— Оппуньо! — раздался истошный крик у самой двери.

Гарри стремительно обернулся и увидел, что Гер­миона с безумным лицом направила волшебную па­лочку на Рона. Желтенькие птички ринулись к нему, словно толстенькие золотые пульки. Рон вскрикнул и закрыл лицо руками, но птички набросились на него, клевали и рвали коготками везде, где только могли достать.

— Отвяжитесь! — завопил он.

В последний раз бросив на него мстительный взгляд, Гермиона рванула дверь и скрылась за нею. Прежде чем дверь затворилась, Гарри показалось, что он слышит рыдания.