Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 11. ГЕРМИОНА ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ

Как и предсказывала Гермиона, свободные уроки оказались для шестикурсников не временем блажен­ного безделья, на что так надеялся Рон, а единствен­ной возможностью худо-бедно справляться с чудо­вищным объемом работы, которая на них навали­лась. Мало того что по всем предметам каждый день задавали столько, будто на завтра назначены экза­мены, так еще и сами уроки стали намного труднее, чем прежде. Гарри не понимал и половины объясне­ний профессора Макгонагалл, и даже Гермионе раз или два пришлось ее переспрашивать. Неожиданно для всех и к огромному неудовольствию Гермионы самым успешным предметом для Гарри стало зельеарение, и все благодаря Принцу-полукровке.

Невербальных заклинаний требовали от них те­перь не только на защите от Темных искусств, но и на заклинаниях, и на трансфигурации. Гарри час­то, видел своих однокурсников в гриффиндорской гостиной или за столом в Большом зале посинев­шими от натуги, как будто у них что-то застряло в кишках, но он знал, что на самом деле они пытают­ся колдовать, не произнося заклинания вслух. Немно­го легче было на занятиях по травологии в тепли­цах; они теперь изучали значительно более опас­ные растения, но, по крайней мере, здесь можно было громко ругаться, если Ядовитая Тентакула не­ожиданно вцепится в тебя сзади.

Из-за громадного количества домашних зада­ний и многочасовых изнурительных тренировок по невербальным заклинаниям Гарри, Рон и Герми­она все никак не могли выкроить время, чтобы на­вестить Хагрида. Он совсем перестал появляться за преподавательским столом в Большом зале — зло­вещий признак, а когда они изредка сталкивались с ним в коридорах или на открытом воздухе, он за­гадочным образом ухитрялся не замечать их и не слышать, как они с ним здороваются.

— Надо сходить к нему, поговорить, — вздохну­ла Гермиона, глядя на большущее пустое кресло Хаг­рида за преподавательским столом.

Дело было за завтраком в следующую субботу.

— У нас сегодня утром отборочные испытания по квиддичу! — сказал Рон. — И еще нужно отраба­тывать это несчастное заклинание Агваменти для Флитвика! И вообще, о чем тут говорить? Как мы ему объясним, что ненавидим его дурацкий предмет?

— Мы его не ненавидим! — возмутилась Гер­миона.

— Говори за себя. Я до сих пор не могу забыть соплохвостов, — сказал Рон мрачно. — Я тебе го­ворю, мы еще дешево отделались. Послушала бы ты, как он разливается насчет своего безмозглого брат­ца — того и гляди, заставит учить Грохха завязывать шнурки на ботинках.

— Мне не нравится, что мы не видимся с Хагридом, — расстроенно сказала Гермиона.

— Пойдем к нему после квиддича, — пообещал Гарри. Он тоже скучал без Хагрида, хотя, как и Рон, считал, что без Грохха они прекрасно могут обой­тись. — Но отборочные могут занять все утро, столь­ко народу записалось! — Он немного нервничал пе­ред своим первым выступлением в роли капитана команды. — Даже не знаю, с чего это квиддич стал таким популярным.

— Да ну тебя, Гарри, — с неожиданным раздра­жением ответила Гермиона. — Это не квиддич попу­лярен, а ты! Никогда еще к тебе не было такого ин­тереса, и, честно говоря, ты никогда еще не был на­столько привлекательным!

Рон поперхнулся большим куском лососины. Гер­миона бросила на него высокомерный взгляд и сно­ва повернулась к Гарри.

— Теперь все знают, что ты все это время гово­рил правду, так? Волшебный мир вынужден был при­знать, что ты оказался прав насчет Волан-де-Морта, что он действительно вернулся и что ты на самом деле дважды сразился с ним за прошедшие два года и оба раза сумел спастись. А теперь ты еще и Из­бранный — ну разве непонятно, почему все тобой восхищаются?

Гарри вдруг показалось, что в Большом зале ста­ло очень жарко, хотя потолок по-прежнему оставал­ся пасмурным и ненастным.

— Ко всему прочему тебе еще пришлось пережить травлю Министерства, когда тебя пытались выста­вить ненормальным вруном. У тебя до сих пор ос­тались отметины после того, как эта мерзкая колду­нья заставляла тебя выписывать строчки собствен­ной кровью, но ты все равно не отступился...

— У меня тоже до сих пор остались отметины после того, как те мозги в меня вцепились в Мини­стерстве, вот, посмотри, — сказал Рон, закатывая рукава.

— ...да еще ты за лето вырос чуть ли не на целый фут, это тоже тебя не портит, — закончила Гермио­на, не слушая, что говорит Рон.

— Я довольно-таки высокий, — ввернул Рон ни к селу ни к городу.

Тут прибыли почтовые совы. Они влетали в окна, разбрызгивая вокруг дождевые капли. Почти всем ученикам теперь доставляли больше писем, чем обычно: встревоженные родители хотели почаще получать известия от своих детей и, соответствен­но, сообщать им, что дома все хорошо. Гарри с на­чала учебного года не получил ни одного письма; единственный человек, регулярно ему писавший, умер. Гарри надеялся, что Люпин хоть пару раз ему напишет, но пока эти надежды не оправдались. По­этому он очень удивился, увидев, что среди бурых и серых сов над столами кружит белоснежная Бук­ля. Она приземлилась прямо перед Гарри с боль­шим квадратным пакетом. В следующий миг второй точно такой же пакет шлепнулся на стол перед Ро-ном, придавив собой крошечного, выбившегося из сил Сычика.

— Ха! — сказал Гарри, развернув пакет, в котором оказался новенький экземпляр «Расширенного курса зельеварения», только что от «Флориш и Блоттс».

— Вот хорошо, — обрадовалась Гермиона. — Теперь ты сможешь вернуть ту исчирканную книжонку.

— С ума сошла? — возмутился Гарри. — Я ее не отдам! Слушай, я все продумал...

Он вытащил из сумки старый учебник, коснулся обложки волшебной палочкой и прошептал: —Диффиндо!

Обложка отвалилась. Гарри проделал ту же опе­рацию с новеньким учебником (Гермиона была по­трясена таким вандализмом до глубины души). За­тем Гарри поменял обложки, коснулся каждой из книг по очереди и сказал:

— Репаро!

И вот перед ним лежит экземпляр Принца, замас­кированный под новый учебник, а рядом — свежий экземпляр от «Флориш и Блоттс», похожий на ста­рую зачитанную книгу.

— Верну новый учебник. Слизнорту не на что жа­ловаться, он девять галеонов стоил.

Гермиона поджала губы с сердитым и осуждаю­щим видом, но ее отвлекла третья сова, усевшаяся перед нею на стол со свежим номером «Ежеднев­ного пророка». Гермиона быстро развернула газету и пробежала взглядом первую страницу.

— Есть знакомые покойники? — спросил Рон де­ланно небрежным тоном; он задавал этот вопрос каж­дый раз, когда Гермиона раскрывала свою газету.

— Нет, но было еще несколько случаев нападе­ния дементоров, — сообщила Гермиона. — И один человек арестован.

— Замечательно, а кто? — спросил Гарри, думая о Беллатрисе Лестрейндж.

— Стэн Шанпайк, — сказала Гермиона.

— Что? — изумился Гарри.

— «Стэнли Шанпайк, кондуктор популярного сре­ди волшебников автобуса «Ночной рыцарь», аресто­ван по подозрению в пособничестве Пожирателям смерти. Мистер Шанпайк, двадцати одного года, взят под стражу вчера поздно вечером в результате об­лавы на его дом в Клэпеме...»

— Стэн Шанпайк — Пожиратель смерти? — пробор­мотал Гарри, вспоминая прыщавого парнишку, с ко­торым познакомился три года назад. — Чушь какая!

— Может, на него подействовали заклятием Им-периус? — предположил Рон. — Мало ли.

— Нет, непохоже, — сказала Гермиона, продол­жая читать. — Тут сказано, что его арестовали, по­тому что кто-то слышал, как он в трактире говорил о тайных планах Пожирателей смерти. — Она рас­терянно посмотрела на друзей. — Если бы на него действовало заклятие Империус, вряд ли он стал бы болтать об их планах, верно?

— По-моему, он просто старался придать себе важности, — сказал Рон. — Это не он трепался, что станет министром магии, когда хотел закадрить вейлу?

— Ага, он, — сказал Гарри. — Не понимаю, что эти министерские дурака валяют — принимать Стэ-на всерьез?

— Наверное, им очень хочется создать видимость бурной деятельности, — нахмурилась Гермиона. — Люди в панике. Вы знаете, что двойняшек Патил ро­дители хотят забрать домой? А Элоизу Миджен уже забрали. Вчера вечером за ней явился отец.

— Чего! — Рон вытаращил глаза. — Да в Хогвар-тсе безопаснее; чем дома! У нас тут и мракоборцы, и всякие разные защитные чары, у нас Дамблдор!

— По-моему, он не всегда здесь, — очень тихо сказала Гермиона, покосившись поверх «Пророка» в сторону преподавательского стола. — Вы разве не замечали? На этой неделе его кресло стояло пустым не реже, чем у Хагрида.

Гарри и Рон посмотрели на стол преподавате­лей. В самом деле, директорское кресло пустовало. Коли на то пошло, Гарри вообще не видел Дамбл­дора в школе со времени своего индивидуального урока на прошлой неделе.

— Я думаю, он что-то делает для Ордена, — ска­зала Гермиона, понизив голос. — То есть... Все очень серьезно, правда?

Гарри и Рон не ответили, но Гарри знал: все они думают об одном и том же. Вчера утром у них был ужасный случай — Ханну Эббот забрали с урока тра-вологии, ей сообщили, что ее маму нашли мертвой. Больше они Ханну не видели.

Через пять минут, вылезая из-за гриффиндорско-го стола, чтобы отправиться на стадион, они прошли совсем близко от Лаванды Браун и Парвати Патил. После слов Гермионы о том, что родители двойня­шек хотят забрать их из Хогвартса, Гарри не уди­вился, увидев, что подружки о чем-то перешепты­ваются с расстроенным видом. Удивило его другое: когда Рон поравнялся с девочками, Парвати вдруг подтолкнула локтем Лаванду, та оглянулась и широ­ко улыбнулась Рону. Рон мигнул, потом неуверенно улыбнулся в ответ. Он вдруг ни с того ни с сего рас­правил плечи и выпятил грудь. Гарри поборол иску­шение расхохотаться — ведь Рон не стал смеяться над ним, когда Малфой сломал ему нос. Зато Гермио­на держалась холодно и отстраненно, пока они шли к стадиону под мелким моросящим дождем, и отпра­вилась на трибуну, не пожелав Рону удачи.

Как Гарри и ожидал, испытания заняли почти все утро. Явилась, кажется, половина факультета, от пер­вокурсников, испуганно сжимавших в руках кошмар­ные школьные метлы-развалюхи, до семикурсников, возвышавшихся над всеми остальными и жутко кру­тых с виду. Одного из них, рослого парня с жестки­ми волосами, Гарри узнал по «Хогвартс-экспрессу».

— Мы встречались в поезде, в купе у старикаш­ки Слиззи, — уверенно сказал парень, выйдя из тол­пы и пожимая руку Гарри. — Кормак Маклагген, вра­тарь.

— В прошлом году ты не пробовался? — спросил Гарри, мысленно отметив ширину плеч Маклаггена, и подумал, что тот, наверное, вполне способен заго­родить все три обруча, даже не двигаясь с места.

— Во время отборочных испытаний я лежал в больничном крыле, — сказал Маклагген, слегка ри­суясь. — Съел на спор дюжину яиц докси.

— Ясно, — сказал Гарри. — Ну ладно... Подожди здесь, пожалуйста...

Он указал на передние ряды трибун, недалеко от того места, где сидела Гермиона. По лицу Мак­лаггена скользнула тень неудовольствия, и Гарри подумал, уж не ожидает ли Маклагген особого к себе отношения по случаю того, что оба они попа­ли в любимчики к «старикашке Слиззи».

Гарри решил начать с элементарной проверки — попросил кандидатов разбиться на группы по десять человек и сделать круг над стадионом. Это было удач­ное решение: первая десятка состояла из первокурс­ников, и тут же стало яснее ясного, что раньше они вообще не летали. Только один мальчик сумел про­держаться в воздухе дольше чем полминуты и при этом так удивился, что немедленно врезался в шест, на котором крепился обруч.

Вторую группу составили девочки, глупее ко­торых Гарри никого в жизни не видел. Когда он подул в свисток, они даже не пытались взлететь, только покатились со смеху, цепляясь друг за дру­га. Среди них была и Ромильда Вейн. Когда Гарри велел им уйти с поля, они ничуть не огорчились, расселись на трибунах и принялись дразнить дру­гих участников.

Третья группа устроила свалку, не пролетев и по­ловину круга. В четвертой группе почти никто не принес с собой метлы. Пятая группа состояла из пуффендуйцев.

— Если здесь есть еще кто-нибудь с других фа­культетов, — заорал Гарри, начиная злиться всерь­ез, — уйдите сразу, пожалуйста!

Наступила тишина, потом двое мелких когтевран-цев бегом кинулись с поля, давясь от хохота.

Через два часа, после множества жалоб и исте­рик, одной поломанной «Кометы-260» и несколь­ких выбитых зубов, Гарри отобрал в команду тро­их охотников: Кэти Белл, прекрасно выступившую на пробах, новую участницу по имени Демельза Ро­бине, которая необыкновенно ловко уворачивалась от бладжеров, и Джинни Уизли — она летала быс­трее всех, да еще и забила семнадцать голов. Гарри был доволен своим выбором, но успел докричаться до хрипоты, общаясь с обиженными претендента­ми, после чего ему пришлось точно так же сражать­ся с отвергнутыми загонщиками.

— Решение окончательное, а теперь освободи­те место для вратарей, не то я вас всех заколдую! — надрывался он.

Ни один из выбранных им загонщиков не мог сравниться с такими блестящими игроками, как Фред и Джордж, но все-таки Гарри был более-менее дово­лен. Джимми Пикс, невысокий, коренастый третье­курсник, с такой силой заехал бладжером Гарри по затылку, что там вскочила шишка величиной с ку­риное яйцо, а Ричи Кут на вид был довольно хлип­кий, зато бил метко. Теперь оба сидели на трибунах рядом с Кэти, Джинни и Демельзой и смотрели, как идет отбор последнего игрока в команде.

Гарри нарочно оставил вратарей под конец, наде­ясь, что к этому времени стадион опустеет и психо­логическое давление на участников будет поменьше. Но, к сожалению, все отвергнутые игроки остались на трибунах, да еще целая толпа народу, закончив за­втракать, явилась посмотреть пробы, так что зрите­лей стало даже больше, чем было вначале. Каждого очередного вратаря, подлетающего к обручам, тол­па встречала приветственными криками пополам с насмешками. Гарри покосился на Рона — у того и раньше были проблемы с нервами. Гарри надеял­ся, что после победы в финальном матче прошло­го года это пройдет, но, как видно, не прошло: Рон был нежно-салатового цвета.

Никто из первых пяти кандидатов не сумел пой­мать больше двух мячей. К большому огорчению Гарри, Кормак Маклагген взял четыре пенальти из пяти. Но во время пятого пенальти он метнулся аб­солютно не в ту сторону. Толпа захохотала и заулю­люкала. Маклагген вернулся на землю, скрежеща зу­бами от ярости.

Рон с обморочным видом оседлал свой «Чисто-мет-11».

— Удачи! — прокричал чей-то голос с трибуны. Гарри оглянулся, ожидая увидеть Гермиону но это

оказалась Лаванда Браун. Она тут же закрыла лицо руками, и Гарри очень хотелось сделать то же самое, но он решил, что капитан не вправе трусить, и стал смотреть, как Рон проходит пробы.

Как выяснилось, Гарри беспокоился зря: Рон взял один, два, три, четыре, пять пенальти подряд! Страш­но довольный, с трудом удерживаясь, чтобы не за­вопить на радостях вместе с толпой зрителей, Гар­ри повернулся к Маклаггену чтобы сказать ему.- мол, к сожалению, Рон его обошел, но тут красное от зло­сти лицо Маклаггена возникло прямо у Гарри перед носом. Он попятился.

— Сестрица ему подыгрывала! — с угрозой за­явил Маклагген. На виске у него пульсировала жил­ка, совсем как у дяди Вернона. — Она нарочно по­дала ему легкий мяч.

— Ерунда, — холодно ответил Гарри. — Как раз этот мяч он чуть было не пропустил.

Маклагген приблизился вплотную к Гарри. Гарри на этот раз не отступил.

— Дай мне еще одну попытку.

— Нет, — сказал Гарри. — У тебя уже была по­пытка. Ты взял четыре мяча. Рон взял пять. Рон бу­дет вратарем, он победил в честной борьбе. Уйди с дороги.

На мгновение ему показалось, что Маклагген сей­час его ударит, но тот ограничился злобной грима­сой и затопал прочь, бурча себе под нос какие-то угрозы.

Гарри обернулся и увидел перед собой новую команду в полном составе, сияющую улыбками.

— Все молодцы, — просипел он сорванным го­лосом. — Здорово летали...

— Блестяще, Рон!

На сей раз это Гермиона примчалась на поле. Гар­ри видел, как Лаванда, слегка надувшись, уходит со стадиона под руку с Парвати. Рон был невероятно доволен собой и даже казался выше ростом, улыба­ясь до ушей другим игрокам и Гермионе.

Гарри назначил первую полноценную трениров­ку на следующий четверг, после чего они с Роном и Гермионой попрощались с остальными и отпра­вились в гости к Хагриду. Дождик наконец перестал, бледное солнце пыталось пробиться сквозь тучи. Гарри почувствовал, что страшно проголодался. Он очень надеялся, что у Хагрида найдется чего-нибудь поесть.

— Я уже думал, что не поймаю тот последний мяч, — взахлеб рассказывал счастливый Рон. — У Демельзы такой хитрый удар, видели, крученый...

— Да, да, ты сыграл потрясающе, — сказала Гер­миона с легкой усмешкой.

— Уж во всяком случае лучше, чем Маклагген, — отозвался Рон с довольным видом. — Видела, как он шарахнулся совсем не туда, куда нужно было, на последнем пенальти? Прямо как будто его кто огло­ушил заклинанием Конфундус!

К большому удивлению Гарри, Гермиона вдруг густо покраснела. Рон ничего не заметил — слиш­ком был занят, во всех подробностях смакуя осталь­ные свои взятые мячи.

У хижины Хагрида был привязан Клювокрыл, громадный серый гиппогриф. Когда друзья подош­ли ближе, он защелкал острым как бритва клювом и повернул к ним огромную голову

— Ой, мамочки, — нервно сказала Гермиона. — Все-таки он немножко страшный, правда?

— Брось, ты же на нем верхом ездила, — улыб­нулся Рон.

Гарри шагнул вперед и низко поклонился гиппогрифу глядя ему прямо в глаза и не мигая. Через несколько секунд Клювокрыл тоже нагнул голову в поклоне.

— Как жизнь? — тихо спросил у него Гарри, по­глаживая перья на голове. — Скучаешь без него? Но ведь у Хагрида тебе неплохо, скажи?

— Эй! —- послышался громкий голос.

Хагрид большими шагами вышел из-за угла. На нем был необъятный фартук в цветочек, в руках он держал мешок картошки. Здоровенный волкодав Клык бежал за ним по пятам; Клык оглушительно залаял и рванулся вперед.

— А ну-ка отойдите от него! Он вам сейчас паль­цы пооткусает... А-а, это вы.

Клык прыгал вокруг Рона с Гермионой, пытаясь облизать им уши. Мгновение Хагрид стоял и смот­рел на них, потом повернулся и ушел к себе в хи­жину, захлопнув за собой дверь.

— Ну вот... — горестно вздохнула Гермиона.

— Спокойно, — с мрачной решимостью произ­нес Гарри.

Он подошел к двери и громко постучал.

— Хагрид! Открой, надо поговорить! Ни звука в ответ.

— Если не откроешь, мы разнесем дверь! — Гар­ри вытащил из кармана волшебную палочку.

— Гарри! — ужаснулась Гермиона. — Нельзя же так..

— Можно! — ответил Гарри. — Отойди-ка...

Но тут, как он и ожидал, дверь снова распахну­лась. На пороге, сурово глядя на Гарри сверху вниз, стоял Хагрид, и выглядел он довольно устрашающе, несмотря на фартук в цветочек

— Я преподаватель! — загремел он. — Препода­ватель, Поттер! Как ты смеешь грозиться, что выло­маешь мне дверь?

— Простите, сэр, — сказал Гарри с нажимом на последнее слово и убрал волшебную палочку за па­зуху.

Хагрид остолбенел.

— С каких это пор ты меня «сэром» называешь?

— С тех пор, как вы называете меня «Поттер».

— Ага, очень остроумно, — проворчал Хагрид. — Обхохочешься. Перехитрил меня и рад, да? Ладно уж, заходите, козявки неблагодарные...

Сердито бурча, он посторонился, пропуская их в дом. Гермиона шмыгнула в дверь следом за Гарри, вид у нее был испуганный.

— Ну? — буркнул Хагрид, когда Гарри, Рон и Гер­миона уселись за громадный деревянный стол. Клык тут же положил морду на колени Гарри и обслюня­вил ему мантию. — Чего пришли? Жалеете меня? Ду­маете, мне тут одиноко? Или что?

— Нет, — быстро ответил Гарри. — Просто хоте­ли повидаться.

— Мы соскучились! — сказала Гермиона дрожа­щим голосом.

— Соскучились, вон оно что, — хмыкнул Хаг­рид. — Ага, как же.

Он принялся возиться у очага, пристроил на огне громадный медный чайник, не переставая ворчать себе под нос. Наконец он с грохотом поставил на стол три кружки вместимостью с ведро, до краев налитые чаем цвета красного дерева, и тарелку с печеньем. Гарри так проголодался, что не устрашил­ся даже Хагридовой стряпни и сразу взял себе пе-ченьице.

— Хагрид, — нерешительно начала Гермиона, ког­да лесничий тоже сел за стол и так яростно принял­ся чистить картошку, словно каждый клубень нанес ему личную обиду, — мы правда хотели продолжать занятия по уходу за магическими существами... Хагрид громко шмыгнул носом. Гарри показалось, что часть соплей попала на картошку, и он в душе порадовался, что они не останутся на обед.

— Правда! — настаивала Гермиона. — Просто мы никак не могли втиснуть эти уроки в свое распи­сание.

— Ага, как же, — снова хмыкнул Хагрид. Послышался странный хлюпающий звук, друзья

в тревоге оглянулись. Гермиона тоненько взвизгну­ла, Рон вскочил с места и перебежал на другую сто­рону стола, подальше от угла, где стоял большой бо­чонок — они его сперва не заметили. В бочонке ко­пошились какие-то червяки по футу длиной, белые и скользкие.

— Что это, Хагрид? — спросил Гарри, стараясь, чтобы в его голосе прозвучал интерес, а не омерзе­ние, но печенье все-таки отложил.

— А, просто гигантские личинки.

— И кто из них вырастет? — спросил Рон со страхом.

— Никто из них не вырастет, — проворчал Хаг­рид. — Я их скормлю Арагогу.

И вдруг он разрыдался.

— Хагрид! — Гермиона бросилась к нему, обе­жав вокруг стола, чтобы не приближаться к бочон­ку с личинками. Она обняла вздрагивающие плечи Хагрида. — Что случилось?

— Он... он... — всхлипывал Хагрид. Слезы ручьями текли из его черных, как жуки, глаз. Он вытер лицо фартуком. — Он... Арагог... Кажись, он помирает... Все лето хворал и никак не пойдет на поправку... Прямо не знаю, что со мной будет, если он... если он... Мы с ним так долго были вместе...

Гермиона погладила Хагрида по плечу, явно не зная, что сказать. Гарри ее прекрасно понимал. Ему случалось видеть, как Хагрид приносит злобному ма­ленькому дракончику плюшевого мишку, как он вор­кует над гигантскими скорпионами с жалом и при­соской, как пытается вразумить своего сводного бра­та — свирепого великана, но непонятнее всего была эта его привязанность — гигантский говорящий паук Арагог, который обитал в самой глубине Запретно­го леса и от которого Гарри и Рон едва унесли ноги четыре года назад.

— Мы... мы можем чем-то помочь? — спросила Гермиона, как будто не замечая, что Рон строит от­чаянные гримасы и судорожно мотает головой.

— Навряд ли, Гермиона, — захлебнулся Хагрид в напрасной попытке унять поток слез. — Ты пони­маешь, родичи его... Детишки Арагоговы... Они ста­ли какие-то странные с тех пор, как он захворал... Беспокойные какие-то...

— Да, мы тоже с этим сталкивались, — еле слыш­но прошептал Рон.

— Сдается мне, сейчас никому, кроме меня, не стоит подходить близко к их колонии, — закончил Хагрид и громко высморкался в фартук — Но все равно, спасибо, что предложила, Гермиона... Это так много для меня значит...

После этого атмосфера заметно разрядилась. Хотя ни Гарри, ни Рон не проявляли горячего желания кормить громадного смертоносного паука гигантски­ми личинками, но Хагрид, видимо, додумал это за них и наконец-то снова стал самим собой.

— Я ж так и знал, что вам не впихнуть меня в свое расписание, — проворчал он, наливая им еще чаю. — Даже если бы вам всем выдали маховики времени...

— Теперь это невозможно, — сказала Гермиона. — Мы их все разбили, когда были летом в Министер­стве. Об этом писали в «Ежедневном пророке».

— А, ну вот, — сказал Хагрид. — Никак вам было этого не успеть... Вы уж меня простите... Понимае­те, просто я малость расстроился из-за Арагога...

Ну и подумал, может, профессор Граббли-Дерг вас лучше учила...

Тут все трое принялись категорически, хотя и не совсем искренне уверять Хагрида, что заменявшая его несколько раз профессор Граббли-Дерг препо­дает просто ужасно. В итоге Хагрид совсем повесе­лел и, когда стемнело, бодро помахал им на про­щание.

— Умираю с голоду, — сказал Гарри, как только дверь за ними закрылась и все трое почти бегом за­спешили к замку по безлюдным темным лужайкам. Он оставил попытки разгрызть печенье, когда услы­шал, как у него зловеще хрустнул один из коренных зубов. — А мне еще у Снегга сегодня отсиживать, по­обедать толком не успею...

В вестибюле они увидели Кормака Маклаггена, который пытался войти в Большой зал. Вошел он только со второй попытки — в первый раз с разбе­гу налетел на притолоку. Рон злорадно расхохотал­ся и вразвалочку двинулся следом за ним, но Гарри поймал Гермиону за локоть и потянул назад.

— Что тебе? — ощетинилась Гермиона.

— По-моему, — тихо сказал Гарри, — Маклаггена явно кто-то оглушил заклинанием Конфундус. А он стоял прямо против того места, где сидела ты.

Гермиона залилась краской.

— Ну и ладно, я это сделала, — прошептала она. — А ты бы слышал, что он говорил про Рона и Джин­ни! И вообще у него мерзкий характер. Видел, как он реагировал, когда его не приняли? Тебе не нужен в команде такой скандалист.

— Наверное, не нужен, — сказал Гарри. — Но ведь это нечестно, Гермиона! Ты же ведь все-таки ста­роста.

— Да ну тебя, — огрызнулась она, увидев доволь­ную улыбку на лице Гарри.

— Что вы там копаетесь?

В дверях Большого зала показался Рон и подо­зрительно посмотрел на них.

— Ничего, — в один голос ответили Гарри и Гер­миона и тоже побежали в Большой зал.

От запаха ростбифа у Гарри даже живот под­вело, но не успели они сделать трех шагов к столу гриффиндорцев, как дорогу им загородил профес­сор Слизнорт.

— Гарри, Гарри, вас-то я и ищу! — добродушно прогудел он, подкручивая кончики своих моржо­вых усов и выпятив толстый живот. — Надеялся пе­рехватить вас до обеда! Не хотите ли вместо это­го прийти ко мне на ужин? Собирается небольшая компания — так, несколько восходящих звезд. Будет Маклагген, Забини, очаровательная Мелинда Боб-бин — не знаю, знакомы ли вы с нею? Ее семья вла­деет обширной сетью аптек.. И конечно, я очень на­деюсь, что мисс Грейнджер тоже окажет мне честь своим присутствием, — закончил Слизнорт свою речь, слегка поклонившись' Гермионе.

Можно было подумать, что Рона здесь вообще нет, Слизнорт ни разу не взглянул на него.

— Я не смогу прийти, профессор, — сразу же от­ветил Гарри. — Профессор Снегг оставил меня пос­ле уроков, мне надо к нему.

— Ах, батюшки мои! — воскликнул Слизнорт. Лицо его смешно вытянулось. — Подумать только, Гарри, а я так на вас рассчитывал! Ну что ж, я пого­ворю с Северусом, объясню ему ситуацию. Конечно, он согласится перенести наказание на другое вре­мя. Да-да, до встречи с вами обоими!

Он заспешил прочь из Зала.

— Не выйдет у него уговорить Снегга, — сказал Гарри, когда Слизнорт уже не мог его услышать. — Один раз Снегг согласился отложить наказание по просьбе Дамблдора, но ни для кого другого он это­го не сделает.

— Ох, так жалко, что ты не можешь пойти, мне совсем не хочется тащиться туда одной, — озабо­ченно проговорила Гермиона. Гарри понял, что ее пугает мысль о Маклаггене.

— Вряд ли ты там будешь одна. Джинни тоже не­бось пригласили, — буркнул Рон, которому, похо­же, совсем не понравилось пренебрежительное об­ращение Слизнорта.

После обеда они отправились к себе, в башню Гриффиндора. В гостиной толпился народ — почти все уже успели пообедать, но Гарри, Рон и Гермио­на все-таки нашли себе свободный стол и сели. Рон, пребывавший в дурном настроении после встречи со Слизнортом, скрестил руки на груди и вперил взор в потолок Гермиона потянула к себе свежий номер «Ежедневного пророка», забытый кем-то на кресле.

— Что-нибудь новенькое? — спросил Гарри.

— Да не особенно... — Гермиона раскрыла газету и начала проглядывать внутренние страницы. — Ой, смотри, Рон, тут про твоего папу... С ним все в по­рядке! — торопливо прибавила она, поскольку Рон в страхе оглянулся. — Здесь просто сказано, что он побывал в доме Малфоев. «Насколько стало известно, вторичный обыск в резиденции Пожирателя смер­ти не принес ощутимых результатов. Артур Уизли из Сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов утверждает, что поводом к обыску стала информация, поступившая от частного лица».

— Ага, в смысле — от меня! — сказал Гарри. — Когда мы были на вокзале Кингс-Кросс, я ему рас­сказал про Малфоя и про то, что он хотел заставить Горбина починить какую-то штуковину. Ну, раз дома у них ничего такого нет, значит, он, наверное, при­вез это дело с собой в Хогвартс...

— Как же он смог бы это сделать, Гарри? — удив­ленно спросила Гермиона, отложив газету. — Нас всех обыскивали на входе, помнишь?

— Обыскивали? — растерялся Гарри. — Меня нет...

— Ах да, конечно, я забыла, ты же опоздал... Так вот, при входе в вестибюль Филч проверял нас Де­тектором лжи. Он тут же нашел бы любой Темный предмет. Я точно знаю, что у Крэбба конфискова­ли засушенную голову. Видишь, Малфой не смог бы пронести в замок никакой опасный артефакт!

На это как будто нечего было ответить. Некото­рое время Гарри смотрел, как Джинни Уизли играет со своим пушистиком Арнольдом. Наконец он при­думал, как обойти возражение Гермионы.

— Значит, кто-то прислал ему эту штуку с совой, — сказал Гарри. — Мама или еще кто-нибудь.

— Сов тоже проверяют, — сказала Гермиона. — Филч предупредил нас об этом, когда тыкал свои­ми детекторами всюду, куда только можно.

На этот раз Гарри окончательно стал в тупик По­хоже, Малфой действительно никак не мог прота­щить в школу Темный или просто опасный артефакт. Гарри с надеждой посмотрел на Рона, который си­дел, скрестив руки на груди и неотрывно глядя на Лаванду Браун.

— А ты как думаешь, мог Малфой каким-то об­разом обмануть...

— Да ну, Гарри, отстань. — Рон поморщился.

— Слушай, я не виноват, что Слизнорт пригласил нас с Гермионой на свою дурацкую вечеринку. Ты же сам знаешь: нам совсем не хочется туда идти! — вскипел Гарри.

— Ну, поскольку меня не приглашали ни на ка­кие вечеринки, — сказал Рон, поднимаясь, — Я, по­жалуй, пойду спать.

Громко топая, он скрылся за дверью, ведущей к спальням мальчиков, оставив Гарри и Гермиону смотреть ему вслед.

— Гарри! — окликнула новая охотница, Демель-за Робине, внезапно появляясь у него за плечом. — Мне велели тебе передать...

— Кто велел? Профессор Слизнорт? — спросил Гарри, с надеждой оборачиваясь к ней.

— Нет, профессор Снегг, — ответила Демельза, и Гарри снова упал духом. — Он говорит, чтобы ты пришел к нему в кабинет сегодня в половине девя­того, э-э... вне зависимости от того, на сколько ве­черинок тебя приглашают. И еще он велел сказать, что ты должен будешь перебирать флоббер-червей, отделять протухших от хороших, для уроков зелье­варения, и это... чтобы ты не приносил с собой за­щитные перчатки.

— Все ясно, — мрачно сказал Гарри. — Спасибо тебе большое, Демельза.